Так вот, Настенька, или Наська - это моя подруга, мы живем в одной комнате в общежитии, вместе работаем на почтамте. И Верка еще с нами.

Вот однажды приходим мы на работу, начинаем разбирать утренние мешки с письмами, и Верке попадается интересный конверт. Он со всех сторон исписан почтовыми пометками, изрисован штемпелями, и сквозь все это проступают только несколько слов: “Москва. Почтамт. Настеньке.” Остального адреса прочесть нельзя - то ли неразборчиво написано, то ли все стерлось. Представляете? И что с этим письмом делать?

Тут Верка мне подмигнула, и мы решили Наську разыграть. А что такого! Москва? Москва! Почтамт? Почтамт! Здесь еще какая-нибудь Настенька есть? Нет. Кроме нашей, больше никого нет. Верка пошла к Наське и говорит:

- Тебе письмо.

- Мне? - Наська очень удивилась, но мы стали врать, что затертые каракули - это ее фамилия, и непонятно, как она сама этого не видит - в общем, убедили. Распечатала Наська этот конверт, внутри оказалось письмо, и вложен маленький засушенный красный цветок. Мы с Веркой уже в роль вошли, и дразним:

- Ай, да тихоня! Ай, да Настенька! “Привези мне, батюшка, цветочек аленький”! Рассказывай, кого про цветочек просила!

- Да никого я не просила! - отговаривалась Наська, но мы ее заставили прочитать письмо вслух. Оно оказалось веселое:

“Любой доброй девушке - от Чудища-чудовища.

Дорогая незнакомая Настенька.

Я пишу это письмо наугад, вдруг Вы есть на самом деле. На всем белом

свете нет никого, кто полюбил бы меня, страшного и никому не нужного. Но я очень хочу быть для кого-нибудь родным и близким. Если хотите, можете мне написать. Если нет - так мне и надо.”

Внизу был приписан обратный адрес: остров такой-то, на острове нет ничего, кроме леса и воинской части. Ответ надо направить в эту войсковую часть, а там уж, видно, солдаты сами его Чудовищу передадут.

Тут мы с Веркой поняли, что зря устроили розыгрыш. Потому что Наська притихла и задумалась.

- Да перестань ты, Нася, это просто шутка такая! Порви, да выбрось.

Но Наська письма не выбросила. Наоборот, сколько мы ни отговаривали, она этому Чудищу ответила. И получила второе письмо, в котором оно, это самое Чудовище, радостно приглаша-

ло Наську приехать погостить к нему на остров. О-ой! Сколько ни запирали мы ее в общежитии, как только стрелки часов ни переводили, чтобы на поезд опоздала - сбежала все равно.

Как вам это нравится?! Поехала Наська за тридевять земель, нашла этот остров, нашла и Чудище, урода этого! Оно ей сразу предлагало вернуться назад, но Наська осталась. Это на острове, после московской-то жизни!

Как она там жила, не знаю, но, думаю, не очень хорошо. Потому что быстро соскучилась по нам с Веркой, и затосковала. Увидело Чудище, что Наська затосковала, и предложило ей съездить в отпуск. Наська обрадовалась, пообещала вернуться чуть не на вечерней заре, быстро собралась и уехала.

Как мы радовались, что она вернулась! И, конечно, опять принялись уговаривать, чтобы образумилась и жила, как все. Но она опять не послушала, помчалась обратно.

И что вы думаете! Возвратилась, а на острове-то пусто, нет никого! И Чудовище пропало, и жилище его. Даже войсковая часть куда-то переехала! Сколько Наська урода своего ни искала, как ни звала - не нашла. Вернулась домой, звонит нам на работу, а ей как раз письмо. От Чудовища, но без обратного адреса.

Наська обрадовалась, скорей-скорей распечатала конверт, вынула сухую травину с цветком, и принялась читать. Поскольку нам с Веркой было небезразлично, мы тоже прочли.

Вот что в письме было:

“Дорогая Настенька!

Не печалься, что не нашла меня. Благодаря твоей любви и терпению я перестал быть чудовищем. Не ищи меня, я скоро сам к тебе приеду. И когда вдруг однажды ты встретишь молодца, который скажет, что любит тебя - знай, это я и буду.

Сохрани этот аленький цветочек, чтобы вернуть мне его при встрече.

Твое бывшее Чудовище.”

Наська успокоилась, стала ждать. Действительно, вскоре повстречала красавца. Тот сказал, что любит ее, стали они жить вместе, тут и сказке конец.