Лесной рыцарь

Недалеко от теплой Франции, но не в Италии, и не в Испании, а где-то еще, в старинном родовом замке жил граф Грюндорф по прозвищу Гранит.

Граф был рыцарем, правой рукой короля, и имел свое войско. Военные походы и защита государства были его службой. А любимым занятием была охота, на которую он выходил с небольшим числом воинов. Там граф не только отдыхал, но и проверял доблесть своих рыцарей.

Вокруг замка рос густой старый лес, где водилось много всякой живности: олени, кабаны, волки, медведи, лоси, не считая птицы.

От стен замка до леса в красивых и уютных домах жили поселяне, которые обслуживали графа и его соратников. Одни пекли хлеб, другие выращивали овощи и виноград, третьи разводили овец и лошадей. У всех была своя работа, и все были довольны. Люди хорошо относились к своему графу, и радовались, если кто-то из сыновей бывал принят в его войско.

На краю селения небогато, но и не бедно жил графский лесничий по имени Басон. Он был пленным иностранцем, но поклялся в верности королю, и был направлен служить лесничим к графу Грюндорфу.

У него были жена и маленький сын. Но по дороге жена заболела и умерла, и к графу Басон приехал только с сыном. Граф долго не думал, а повелел Басону жениться на молодой вдове по имени Цимляна, которая со своим сынишкой жила на краю селения.

И стало у лесничего два сына, один - родной, а другой - приемный, было это десять лет назад. Родного сына звали Бруном, он вырос высоким, красивым, и когда юноше исполнилось шестнадцать лет, граф взял его к себе в войско. В походах Брун показал себя храбрым воином, и везде был рядом с графом. Отец очень гордился своим сыном, и не скрывал этого.

Главной обязанностью Басона была подготовка леса к графской охоте. Он должен был разыскивать зверей, загонять их, или указывать места, где они живут, если это были крупные хищники. После охоты основная часть добычи шла на стол рыцарям, а часть животного и шкуру отдавали Басону. Он все это передавал Цимляне с Глином, которые шкуры выделывали, а мясо коптили, сушили и солили для очередного военного похода. Жалование лесничего было неплохим, и жили они не хуже других.

Басон сносно относился к жене, но приемного сына не любил всей душой, не упускал момента покричать на него, а то и выпороть. Все отчиму в пасынке не нравилось: и имя не то, и выглядит не так, и делает все плохо, и вообще - позор для семьи.

Глин, действительно, выглядел плохо. В свои четырнадцать лет он был худеньким, тихим и смиренным. От постоянного копчения мяса цвет лица у него стал коричневым, а от выделывания шкур кожа на руках потрескалась и не заживала, хотя мать старалась лечить сыну и руки, и его самого.

Брун тоже не любил Глина, и каждый раз, когда заходил к отцу, говорил своему брату какую-нибудь гадость. А Глин с завистью смотрел на Бруна, на его доспехи, меч, копье, даже пробовал тайком все это подержать в руках и примерить. Однажды он попросил Бруна научить его владеть мечом, на что тот с хохотом ответил, что драться могут только настоящие мужчины, у которых по венам течет кровь смелых и храбрых воинов, а Глину надо идти солить мясо, чтобы воины всегда были сыты и могли защитить такого сопляка, как Глин.

Шло время, Глину исполнилось шестнадцать лет. Мать с сыном все дни проводили в работе. Чтобы дело шло веселей, они пели песни, шутили, мечтали.

Отчиму становилось все тяжелее целыми днями бродить по лесной чаще в поисках зверей. А во время графской охоты, когда зверя надо было еще и загнать, у Басона вовсе перехватывало в груди, и требовался помощник.

Как он ни размышлял, но пришлось брать на помощь Глина. От мяса и шкур отчим пасынка не отстранил, просто еще больше загрузил работой. Он научил Глина разыскивать в лесу животных, различать их следы, загонять их, и драться с ними при нападении.

Глину новая работа очень понравилась. Единственное - жаль было маму, которой стало еще тяжелее. Как мог, он старался помогать и ей, днем был в лесу, а ночью выделывал шкуры, коптил мясо, и ложился спать только под утро.

При такой жизни он закалился, стал быстро бегать, стрелять из арбалета и владеть ножом, мог весь день ничего не есть и не пить, легко лазал по деревьям и забирался в любые трущобы, отыскивая зверей.

Однажды в дебрях Глин повстречал олененка. Ожидая, что где-то рядом находится и мама-олениха, Глин затаился. Однако время шло, но олененок не убегал, а мама его не появлялась. Тогда Глин пошуршал ветками, олененок встрепенулся, и скрылся в чаще. Глин - за ним. Вскоре, вместо мамы-оленихи, юноша обнаружил шалаш. Подкрался поближе, заглянул, и увидел, что внутри лежит человек с перевязанным животом. Рядом сверкал драгоценными камнями большой меч с преогромной белой жемчужиной в рукоятке. Незнакомец очень слабо дышал, и почти не подавал признаков жизни.

- Эй, ты кто? - спросил Глин, но ответа не было. Юноша отодвинул меч подальше, и потряс мужчину за плечо. Тот открыл глаза, и хотел рукой нащупать оружие.

- Я не причиню вам зла, - поспешил успокоить его Глин. - Я живу рядом, и помогаю отчиму смотреть за лесом. Зовут меня Глин. А вы кто? Вам плохо?

Незнакомец едва слышно ответил, что его имя Лампарес. Затем просил никому ничего не сообщать, но помочь вылечиться, и не умереть от голода.

Глин помчался домой, обратился к матери, и уже через пару часов вернулся к больному. Пока перевязывал раны и кормил Лампареса, тот рассказал о себе.

Из рассказа следовало, что он был рыцарем, и служил начальником королевской охраны в соседнем государстве. Однажды в дороге на короля напали разбойники, да так неожиданно, что никто из окружения ничего не успел предпринять. Сам Лампарес сразу получил сильный удар по голове, и потерял сознание. Когда очнулся, увидел, что все вокруг убиты, и король тоже. Лампарес вернулся в город, и рассказал королеве все, как было. Но она решила, что начальник охраны струсил, и потому остался в живых. Лампарес был заточен в подземелье до конца жизни, просидел несколько лет, но на днях бежал. При побеге его ранили, и сейчас, скорее всего, разыскивают.

За все время, которое Глин провел в шалаше, олененок никуда не отходил. Поначалу он стоял за ближайшими деревьями, но потом подошел, и улегся рядом с Лампаресом.

- Айвар сопровождает меня от самой границы, - объяснил Лампарес. - Видимо, бедняга остался без матери.

Так у Глина появились новые знакомые и новые заботы. Теперь он каждый день носил продукты и воду беглецу. А через несколько дней вошел в лес и обнаружил, что олененок Айвар его поджидает. Вместе они дошли до шалаша, а со следующего дня Айвар стал сам носить узелок хозяину, и освободил юношу от утомительных походов.

Лампарес поправлялся долго и трудно, но не терял даром времени, и стал обучать Глина владеть мечом, копьем, драться без оружия, еще лучше стрелять из арбалета. За время своего выздоровления рыцарь преподал ему полную школу боевого искусства.

Олененок Айвар вырос, окреп, и обзавелся замечательными ветвистыми рогами. Как-то он привел к Лампаресу своего сородича маленького лосенка Айгура. Позже за лосенком погнался огромный голодный медведь Айбен, но налетел на рыцаря, получил отпор, и вскоре сам пришел жить к шалашу. Кроме того, Лампарес познакомился с волчьей семьей, с лисьим выводком, и теперь вокруг его шалаша кто только не жил.

Звери любили рыцаря, и почитали юношу. Глин заранее предупреждал друга о предстоящей охоте, и Лампарес благополучно успевал спрятаться в чаще вместе со всем зверинцем. Животные поняли, что остаются живы благодаря заботам Глина, и нашли способ послужить ему: теперь юноша осматривал лес, разъезжая верхом то на олене, то на лосе, а то и на медведе.

Тем временем дома Глину и его матери жилось все труднее, потому что Басон с сыном делались несносными. Отчим ворчал от старости, а Брун захлебывался тщеславием, потому что был одним из самых сильных и любимых воинов графа.

Особенно тяжко стало Глину накануне турнира.

Каждые полгода в столице проходили турниры, на которые съезжались лучшие рыцари, а нередко приезжали и гости издалека. Граф Грюндорф был непобедимым воином, и уже многие годы подтверждал свое право называться лучшим. В бою он, действительно, стоял, как гранит.

Вот на один из таких турниров он и стал собираться. С собой брал дюжину лучших воинов, в том числе Бруна. Как отец, лесничий также получил приглашение поехать в столицу.

Что тут началось! Басон повытаскивал все свои деньги, и для Бруна были срочно заказаны новые дорогие доспехи, куплено самое лучшее оружие и два дорогих коня. Сам Басон тоже принарядился, побывал у цирюльника, и теперь выглядел не как лесничий, а как старый жених.

Бедный Глин, для него это были горькие дни. Ему тоже хотелось туда, где соберутся настоящие рыцари. Но кто он, если не “чумазая головешка, недотепа и выродок, похожий на мужчину”. Именно так называли его брат с отчимом, и потому Глин старался скрыть тоску от матери и Лампареса.

Накануне турнира граф для тренировки устроил грандиозную охоту, где было подбито столько дичи, что Цимляне с сыном пришлось забыть о сне и отдыхе. Они были настолько загружены, что не смогли даже выйти к воротам, чтобы проводить графа и его блестящую свиту на королевский праздник. Они трудились до изнеможения, и отправились спать лишь глубокой ночью. Вдруг Цимляне показалось, что в окно кто-то негромко стучит. Она позвала сына:

- Ты что-нибудь слышишь?

Глин ничего не слышал, но подошел к окну, отворил его и выглянул. Высоко в чистом небе светил месяц, и было хорошо видно, как у опушки леса верхом на лосе сидит рыцарь в сверкающих доспехах со знаменем в руках. Рядом с рыцарем - медведь, а перед окном стоит Айвар.

Мать с сыном вылетели из дома, подбежали к рыцарю, и поклонились ему. Лампарес легко спрыгнул с лося, потрепал Глина по щеке, и сказал: “Мы приехали, чтобы утешить тебя, друг мой”. Затем поклонился Цимляне. Она смутилась, и робко заметила:

- Не к лицу рыцарю кланяться простой поселянке...

- Я мечтал об этом, - с глубоким чувством произнес Лампарес. - И счастлив поклониться поселянке, которая рискует собой и сыном для того, чтобы спасти меня от смерти и голода. Рыцарь посмотрел на Глина, и весело засмеялся:

- Закрой рот, и перестань таращить глаза, а то я краснею.

- Но... - бормотал Глин, рассматривая сверкающее убранство Лампареса. - Я никогда такого не видел... На вас... И это знамя...

- Неужели ты думаешь, что я все это украл? - улыбнулся рыцарь.

- Нет, что вы, конечно нет! Но...

- Друг мой, - ответил Лампарес. - Ты молод и честен. Поэтому тебе не удалось скрыть от нас, что в последние дни ты был чем-то расстроен. Мы подумали, - при этом рыцарь оглянулся на оленя, лося и медведя, - что ты хотел бы поехать на королевский турнир, но не имеешь возможности этого сделать. Ответь мне, правильно ли мы подумали?

Глин низко опустил голову, и тихо произнес:

- Мне жаль, что я заставил вас тревожиться...

- Тревожиться? - Лампарес обнял юношу за плечи. - Ты не только мой друг и спаситель, дорогой Глин, но еще и мой ученик. Я целый год обучал тебя всему, что сам знаю. И я буду искренне рад, если вместо меня ты отправишься на этот турнир, и защитишь честь моего родового герба и знамени. Айвар с Айбеном ради этого бегали к моим родителям, и привезли все необходимое.

- Вместо вас? А разве я могу? Ведь я не рыцарь...

- Зато я вправе послать на турнир того, кого пожелаю. И я желаю, чтобы ты отправился туда с моим мечом, и под моим знаменем. Если хочешь, конечно.

Глин упал перед рыцарем на колени, обнял его ноги, и заплакал.

- Ну-ну, поднимайся, - Лампарес взял юношу за руку. - И давай просить твою мать.

Цимляна молча наблюдала за всем, что происходило. Она сделала шаг навстречу, и прошептала:

- Я отпускаю тебя, сын мой, я отпускаю...

После этого Лампарес торжественно возложил свой меч ему на плечо, произнес напутствие, и все направились к дому, чтобы собрать юношу в дорогу.

Глин помылся, переоделся, и первые лучи солнца встретил далеко от дома. Он неторопливо ехал верхом на Айваре, привыкая к своему новому положению, и прибыл в столицу в самый разгар праздника, когда наступило время рыцарских поединков.

За турниром наблюдал сам король с королевой, принцессой и свитой.

Глашатай от имени короля громко пригласил выйти на ристалище любого из гостей, если он рыцарь. Из желающих был только один человек - наш Глин. Зрители взглядом проводили его на арену. То, что гость восседал на олене, ни у кого удивления не вызвало - почти все лошади были в рогатых доспехах.

- Вы рыцарь, сэр? - спросил юношу подъехавший к нему на белом коне распорядитель турнира.

- Да, сэр, - ответил Глин.

- Ваше имя, сэр?

Глин замешкался. Он с чистой совестью выдал себя за рыцаря, так как был послан Лампаресом. Однако называть вслух его имя Глин не решился. Называть же свое в присутствии Бруна и отчима тоже не хотел.

- Ваше имя, сэр? - повысив голос, повторил распорядитель турнира.

- Айвар, сэр. Меня зовут Айвар. Я рыцарь Белой Жемчужины.

Распорядитель турнира поскакал к трибуне, и доложил королю о госте.

Король кивнул, и распорядитель громко объявил всем присутствующим, что Айвар, Рыцарь Белой Жемчужины, допускается к поединку с Гавелом, Рыцарем Седой Буйволицы. Глин и его соперник съехались на середину ристалища для приветствия королю, затем вновь разъехались по разным концам поля. Раздался сигнал, и оба молодых человека поскакали друг другу навстречу, ударили пиками, и оба слетели на землю. Затем поднялись, скинули тяжелые шлемы, выхватили мечи, и бой продолжился.

Зрители наблюдали, затаив дыхание. Рыцарь Седой Буйволицы начал уставать, Глин выбил из рук и наступил на его меч. Противник признал себя побежденным.

Глин подъехал к трибуне, поклонился королю, и рысью поскакал к городским воротам. Он еще не был победителем, - по правилам надо было одержать три победы подряд.

Ночь Глин провел в лесу, а назавтра его соперником оказался Брун, который даже подумать не мог, что этот белокурый рыцарь - его сводный брат. Брун был на голову выше Глина, и значительно сильнее, поэтому публика не была уверена во второй победе вчерашнего героя.

К удивлению всех, бой закончился уже через минуту. Глин ударил противника в колено, отвлек внимание, после чего шлепнул мечом ему по затылку. И силач, одержавший не одну победу, ткнулся лицом в траву. Все ахнули от неожиданности, а король громко расхохотался.

Пока Глин кланялся, король внимательно смотрел на его меч и снаряжение, но ничего не сказал, и кивком попрощался с победителем. Многие, конечно, хотели задержать Глина и узнать, откуда он, но юноша исчез, как ветер.

В последний день турнира противником Глина оказался не кто-нибудь, а сам граф Грюндорф.

Был дан сигнал к бою. Воины стрелой полетели навстречу друг другу, поравнялись, и хотели ударить друг друга пиками, но удары пришлись вскользь по панцирям. Они съехались во второй раз, и опять оба устояли. Только на третий раз нанесли друг другу прямые удары, слетели с лошадей, но быстро поднялись, выхватили мечи, и ринулись друг на друга. Граф не был Бруном, и Глину никак не удавалось поймать его на какие-нибудь хитрые штучки. Максимальное время поединка прошло - король продлил его. Воины ослабели, но ни один не сдавался.

Наконец, граф и Глин рванулись в последнюю атаку. Неизвестно, за счет чего дрался Грюндорф, но Глина бросила в бой не сила, не опыт, и даже не воля к победе, а воспоминание. Отъезжая в столицу, он оглянулся: худенькая мать прижала кулачки к подбородку и плакала от радости. Красивый богатырь Лампарес с непривычно искаженным лицом смотрел Глину вслед. Глаза у рыцаря тоже блестели, и в них было столько надежды, столько надежды, что Глин размахнулся, процедил сквозь зубы: “Да я ж тебя со - тру!” - раздался лязг железа, стаканы с чаем полетели на пол, и земля под ногами юноши качнулась.

Оба воина упали на землю. Победа теперь зависела только от того, кто быстрее поднимется. В полной тишине медленно поднялись оба. И впервые за многие годы королевских турниров, победителя не было...