Как со старыми друзьями, попрощался Серенька с попутчиками. Он бы и дальше махал им рукой и декламировал стишок про солнце, но прервала мама: - Если ты оглянешься, то увидишь, что песенка твоя совсем некстати. Шевелись, нас ждут.

Серёнька оглянулся и увидел, что мама права - никаких солнечных ватрушек на небесах не было, родина встретила путешественников серыми тучами и мелким дождем. Конечно, тетя Маша была очень рада гостям, и сразу познакомила Серёньку со своим сыном Андрейкой, но все равно было грустно. Потому что все отправились ни в какое не в старое русское село, а к тете Маше на квартиру, а в село пойдут только завтра, и до завтра Серёнька чувствовал себя, будто в аквариуме: все вокруг двигались медленно-премедленно, как рыбы, и он давно бы уже расхныкался от бесконечного ужина, утомительного завтрака и нудных сборов, если б за ним не наблюдали Андрейка с папой. Утром малыш все делал первым, и с удовольствием побежал бы вперед, если б знал, в какой стороне село. В конце концов, мама так и выпустила его во двор. Если бы она этого не сделала, Серёнька наверняка б уже задохнулся.

Во дворе было прохладно и пасмурно, но дождь кончился, и только с деревьев падали крупные капли.

- А где остальные?, - спросил Серёнька маму, когда увидел, что из подъезда вышли только она, тетя Маша и бабушка.

- Все. Только мы. Тетя Маша тоже бы не пошла, если б мы сами дорогу знали.

- А разве бабуля забыла?

- Не забыла, а просто не знает. За тридцать лет все кругом изменилось.

- Так. И где село?, - серьезно и деловито спросил Серёнька, едва вышел из автобуса на краю города. Вид у него при этом был такой, что мама сочла за лучшее взять сына за руку.

- Вон оно, видишь?

За широким хлебным полем на далеком холме Серёнька увидел темно-зеленую группу деревьев. К ней через поле зигзагами тянулась неасфальтированная дорога. Тучи рассеивались, выглянуло солнце. Сразу потеплело, и все вокруг стало меняться на глазах. Застрекотали кузнечики, защебетали птицы, поле из серого стало желто-золотым:

Сразу стало веселее,

Солнце вышло из-за туч!..

Громко прочел Серёнька, и посмотрел на маму - она кивнула, потому что на этот раз песенка пришлась кстати. Они с мамой пошли вперед, бабушка с тетей Машей двинулись следом, и пеший ход спустился с шоссе в поле.

Серёнька вприпрыжку скакал рядом с мамой и без умолку трещал:

Глянь, и правда - нам ватрушка

Улыбается с небес!

Мы проходим по опушке,

Значит дальше - темный лес!..

- Посмотри, кто у нас провожатый!, - показала мама. Действительно, в нескольких метрах перед ними забавно и гордо вышагивал большой-пребольшой черный грач. При каждом шаге он высоко поднимал лапки, и переваливался с боку на бок. Серёнька с мамой остановились - грач оглянулся на них, и тоже остановился. Они пошли вперед - грач тоже пошел.

- Может быть, он есть хочет?, - предположил Серёнька. - Давай ему булку дадим?

- Это посреди хлебного-то поля? Сомневаюсь. Похоже, ему просто интересно.

- Ты думаешь?..

- Если хочешь, можешь угостить. Но думаю, что он откажется, - уверенно сказала мама, и протянула малышу пакет.

Серёнька отломил кусок булки и побежал вперед, чтобы предложить ее грачу - тот взлетел и опустился метрах в десяти. Тогда Серёнька положил булку на дорогу, и бегом вернулся к маме. Но грач не стал подходить к булке, и терпеливо поджидал их.

- Вот видишь. Я же сказала, что он сыт, и ему с нами просто интересно. Пойдем.

Они пошли вперед, блестящий грач повернулся, и очень торжественно зашагал тоже. Серёнька сразу посвятил ему следующий куплет своей дорожной песенки:

Лесом нас не испугаешь.

Не заблудимся, пройдем.

Ведь у нас такой вожатый, -

С ним тревоги нипоч...

- Погоди, нам бабушка что-то кричит, - мама обернулась. - И кажется, они зовут нас вернуться.

Едва Серёнька оглянулся, как сразу забыл и про грача-вожатого, и про все на свете, потому что увидел, как бабушка машет им рукой, а рядом с ней… Стоит самая настоящая деревенская телега с самой натуральной лошадью!

- Я обещала на бричке тебя прокатить, вот и поезжай, - сказала запыхавшемуся Серёньке бабушка, когда он подбежал.

- А вы?

- Садись-садись, зачем женщин трясти, мы и сами с тобой прокатимся, да еще и с ветерком!, - весело сказал кучер, подхватил Серёньку подмышки и посадил в телегу на сено. - Только держись крепче, а не то вылетишь.

- Да-да, - подтвердила бабушка. - Крепше держись! А как до села доедешь, сядь где-нибудь в сторонке, и дожидайся, пока придем. Ну, вперед!

Вперед! Кучер взмахнул кнутом, телега тронулась, Серёнька ухватился за борт, и даже не успел помахать маме с бабушкой.

Ему было легко и радостно, телега набирала скорость, в ушах засвистел ветер, он видел солнце, голубое небо, маму с бабушкой, солнце, серо-золотое хлебное поле до самого горизонта, коричневую гриву лошади, голубое небо, белые облака, желтое хлебное поле маму с бабушкой солнце в поле грачей и смеялся-смеялся-смеялся, и от радости кружилась голова и светилось поле небосолнцедеревья-тпр-р-у-у!

- Тпр-р-у-у! Приехали. Понравилось?

Серёнька молча кивнул. Говорить еще не хотелось, и только улыбка во весь рот убедила кучера, что с малышом все в порядке. Кучер спрыгнул со своего места, снял Серёньку с телеги и поставил на землю:

- Теперь садись вон там, жди своих, а я дальше поеду.

- Федя, а Федор, подь-ка сюда!, - послышался чей-то голос, и кучер с Серёнькой оглянулись. Калитка ближайшего деревянного забора была приоткрыта, из-за нее выглядывал худенький старичок с предлинной седой бородой и коротко подстриженными белыми волосами. Рядом, с гордо поднятой головой, как памятник, стоял большой ярко-красный петух с разноцветным хвостом. В руках у деда было голубое блюдце с ягодами.

- Это кого ты к нам привез?

- Гостей.

- А к кому?

- Из Торопыгиных кто-то, не знаю. Сейчас пешком придут, а я уж мальца взял побаловать. Городской, видать, дивно ему.

- Подь-ка сюда, - дедушка поманил Серёньку и протянул ему блюдце. - Держи-ка, угостись. А я, Федя, все никак тебя не спрошу... Цыц, разбойник!

Это дед прикрикнул на петуха, который чиркнул по земле когтями, расправил крылья и собрался двинуться в сторону Серёньки.

- Ступай вон туда, - старичок указал Серёньке на сложенные у забора бревна. - Поотдохни на бревнышках. А Петька тебя не тронет, не бойся. Так я, Федя, все никак тебя не спрошу...

Серёнька с блюдцем в руках попятился к телеге и повернулся, чтобы пойти к бревнам, но глянул на лошадь - что такое? Лошадь смотрела на малыша, и плакала крупными слезами. Он подошел ближе:

- Ты плачешь? Почему?

Лошадь глубоко и шумно вздохнула, опустила голову - слезы капали на землю.

- Хочешь ягоду?, - Серёнька оглянулся на старичка с кучером, убедился, что они заняты разговором, и протянул лошади блюдце. Но она не хотела ягод, мягко лизнула Серёньке руку, и опустила голову. - Не хочешь... Тогда, может быть, ты болеешь?

Лошадь мельком глянула на Серёньку, и еще одна слеза упала на землю. Но малыш уже и сам понял, что она не больна - больных видно сразу, а уж если приглядываться, то и подавно. В чем же дело?

- Тебе грустно, да? Или что-то случилось?, - Серёнька погладил лошадь по лбу, вытер ей слезы. Она посмотрела на малыша, и опять стала облизывать ему руку. - Так... Похоже, у тебя, действительно, что-то случилось.

Как в сказке деда Пети про Атласа, язык у лошади оказался мягким и шелковистым - Серёнька сразу об этом подумал. И пожалел, что в отличие от царевича Меласия, не может читать чужих мыслей. Тогда не пришлось бы сейчас ломать голову над тем, что могло произойти.

Подошел кучер:

- Ну что, съел ягоды? Вон и твои уж подходят, иди встречай, - он хлопнул лошадь по шее.

- А как ее зовут?

- Не ее, а его, потому как это конь!

- И как его?..

Но кучер не стал больше разговаривать, вскочил на сиденье и взмахнул кнутом:

- Н-но, пшшел, конина!

Конина мотнул головой, будто кивнул Серёньке, и медленно двинулся по улице.

У малыша не было возможности долго размышлять об этом происшествии, потому что надо было вернуть блюдечко и бежать навстречу маме с бабушкой.

Кучер ошибся, когда сказал, что они подходят - женщины были еще очень далеко. Когда Серёнька в этом убедился, решил поступить по совету бабушки, и подождать в сторонке. На бревнах растянулся большой рыжий кот. Он лениво открыл глаза, чтобы оценить обстановку, понял, что Серёнька ничем ему не угрожает, и снова зажмурился на солнце.

Серёнька сел рядом, тоже зажмурился, и так же лениво стал ждать маму с бабушкой. Ни о чем он не думал, а просто сочинил новую сказку про белую крыску. Почему про нее? Да просто так. Наверное, потому что кот рядом лежал.