Имя Фатимы было заветным для каждого малыша в серёнькином дворе. С его помощью легко вырывались на волю провинившиеся и больные, непослушные и надоедливые. Как золотой ключик, оно открывало запертые двери всех квартир, где имелся ребенок, способный произнести это имя.

Фатимой звали слепую девушку-осетинку. Каждый день с утра до позднего вечера она сидела на огромной скамье под окнами своей квартиры и занималась рукодельем. Поистине, это был самый нужный и уважаемый человек во дворе: дети от нее не отходили, и за то ей были благодарны взрослые, причем, как семейные, так и бездетные.

Еще издали Серёнька заметил, что ему здорово повезло: перед Фатимой стояла тетя Клава с большой сумкой, и что-то оживленно рассказывала, но на огромной скамье рядом с девушкой больше никого не было. За всю жизнь ему только единожды выпадала такая удача, а в остальном рассказы Фатимы приходилось слушать только издали.

- Вон, уж и первый кавалер к тебе направляется! - громко и весело сказала тетя Клава, поднимая сумку.

- Да? - мягко улыбнулась Фатима. - И кто это?

- Серёнька идет... Да с чалмой на голове.. Ты что это, Серёнька, не в детсаду?

- Меня бабуля к Фатиме отпустила, - сказал малыш, останавливаясь поодаль.

- Ну, давайте-давайте, секретничайте, я пошла.

Серёнька присел на край широчайшей, необыкновенно длинной и до блеска отполированной скамьи с высокой спинкой, которую, специально для дочери и ее многочисленных гостей, изготовил папа Фатимы.

Девушка, видимо, тоже только что вышла, и еще не успела ничем заняться. Она раскрыла корзинку и, доставая спицы с начатым вязаньем, принялась Серёньку обо всем расспрашивать. Не прошло пяти минут, как ей стали известны все подробности о конкурсе сказок и победном выступлении, а также о качелях, утренних книжках и бабулиных пирогах. Фатима внимательно все это выслушала и тихим голосом, как-то очень таинственно, сказала:

- Знаешь, Серенький, если хочешь, и если тебе действительно нравятся сказки, то я могу по большому-пребольшому секрету открыть тебе одну тайну.

- Хочу! - шепотом ответил Серёнька, - хочу, но... Только... Мне не все сказки нравятся.

- Не все?

- Про семерых козлят не нравится, мальчик-с-пальчик не нравится, про Красную шапочку тоже...

- Почему?

- Там животы разрезают, мне сразу жалко.

- Не всем же разрезают - только злым волкам.

- Ну и что, все равно не нравится.

- Какой ты! А как же еще козлят спасти?

- Не знаю... Можно два пальца засунуть в рот, или пусть покакает, а то сразу жалко.

- Понятно. А какие нравятся?

- Про Золушку, про Буратино, про скрипку, про гуси-лебеди, про...

- Поняла-поняла, - перебила Фатима. - Тебе нравятся добрые сказки. Только я что-то не помню про скрипку, о чем это?

- Про принца, который переоделся в нищего, и пошел искать невесту.

- Ага - “Король-Дроздовик”...

- Нет, там король жену воспитывает, а здесь невесту ищет.

- Не помню такой сказки.

- Рассказать? Ну, так вот...

 

Скрипач-королевич

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был королевич, звали его Амир, и пришло время искать ему невесту. Те царевны, которых подбирали ему родители, Амиру не нравились, потому что были или некрасивыми, или капризными до невозможности. Но однажды он услышал, что где-то в далекой стране на Востоке живет царевна необыкновенной красоты, которой тоже пора выходить замуж, но достойного жениха найти ей нигде не могут. Дело в том, что, кроме красоты, царевна была еще необыкновенно умна и повадилась женихам всякие загадки загадывать, которых никто не мог отгадать.

Как только Амир увидел у одного заморского купца портрет этой царевны, сразу влюбился, и отпросился у родителей поехать свататься.

Приехал он в ту страну, но его не только к царевне, но даже и во дворец не пустили: королевство у него было маленькое, приехал он без свиты, никому никаких подарков не делал - в общем, пришлось возвращаться назад.

Надо сказать, что родители Амира были людьми культурными, и с самого детства у него было много всяких заморских учителей, поэтому он не боялся никаких загадок. Кроме того, один из учителей подарил когда-то маленькому королевичу скрипку, и научил на ней играть. Со временем Амир стал играть на скрипке так, как никто не умел, и он точно знал: если удастся сыграть что-нибудь царевне, она обязательно полюбит его.

Однако поездка не удалась, и перед тем, как вернуться на корабль, королевич решил прогуляться по городу. Осмотрев многолюдный базар, он вернулся на главную площадь, чтобы еще раз полюбоваться падишахским дворцом, обошел вокруг его стен, и остановился в саду. В городе было очень жарко и шумно, а здесь царили прохлада и сладкая тишина, которую не нарушали ни журчанье ручья, ни веселый щебет птиц.

Амир отдохнул на траве под деревом и, собираясь отправиться на пристань, поднял с земли свой дорожный мешок. Ему было очень грустно от того, что ничего из поездки не вышло, так грустно - ну, прямо невмоготу! Вот перед ним стена дворца, в котором живет царевна Дениз, но она никогда не узнает о нем. И было бы не так обидно, если б не удалось разгадать ее загадок, или если б они друг другу не понравились, - но его даже не пустили во дворец!

Амир достал из мешка скрипку, постоял немного, и начал играть.

Он играл, не задумываясь о том, что его могут услышать. Но его услышали.

Он играл, зная, что, если кто-нибудь и услышит его, то ни за что не поймет, о чем так плачет его скрипка. Но его скрипку поняли.

Он играл, твердо зная, что если кто-нибудь услышит, и даже поймет его музыку, то это уж точно будет не царевна Дениз. Но это была именно она.

Царевна прогуливалась в саду со служанками по другую сторону стены, и при первых же звуках мелодии остановилась и прислушалась. Тихие слезы полились из ее прекрасных глаз, но она их не замечала. Служанки в удивлении смотрели на свою госпожу, и боялись пошевелиться. Они тоже слышали писк за стеной, но совершенно не понимали, что это, и почему так ведет себя царевна.

Когда скрипка перестала играть, Дениз даже не заметила. Некоторое время она стояла, глядя в землю, и о чем-то думая. Наконец, взяла себя в руки и тихим, сдавленным голосом сказала девушкам:

- Там, за стеной... Стоит молодой человек, который приехал издалека, чтобы на мне жениться. Он любит меня, готов был разгадать все мои загадки и сделать так, чтобы я была с ним счастливой. Но во дворце посмеялись над его бедностью и прогнали прочь. Теперь он должен вернуться домой на корабле. Пойдите, найдите его и пригласите сюда.

Служанки, слуги и дворцовая стража бросились туда, откуда раздавались звуки музыки, но никого не нашли. Только под деревом на траве лежал какой-то диковинный музыкальный инструмент, по-видимому, оставленный тем молодым человеком, о котором говорила царевна.

Тогда все помчались на пристань, но лишь увидели, как чужеземный корабль отплывает, поднимая паруса. Вдогонку по волнам понеслись многовесельные шлюпки, на пристани палили из пушек, чтобы привлечь внимание тех, кто был на корабле, но все оказалось напрасным - парусник исчез за горизонтом.

Амир вернулся на родину, а прекрасная царевна Дениз осталась дома.

 

Серенька посмотрел на Фатиму. Все это время она внимательно слушала, опустив голову и сложив руки на коленях, но когда он умолк, вздрогнула, повернулась в его сторону и удивленно спросила:

- Что? Это все?

- Да, - развел малыш руками.

- Кто рассказал тебе эту сказку?

- Не знаю... Может быть, мама?

- Ты меня спрашиваешь? - засмеялась Фатима.- Хитрец, ты сам ее придумал.

- А теперь ты расскажи. Про тайну.

- На улице тайнами не делятся. Давай руку, и веди меня домой. Там расскажу, что обещала.

Оставив рукоделье на скамье, они пошли к Фатиме домой. Серенька побаивался ее строгих и неприветливых родителей, и потому, войдя в большую полутемную прихожую, остановился в нерешительности.

- Дома никого нет. Веди прямо, и через гостиную - налево, я на балконе живу.

Во дворе становилось жарко, а в этой чужой полупустой квартире с зашторенными окнами и гладкими, как стекло, полами, малыша сразу бросило в холод.

- Смелее, Серенький!.. Теперь давай, я на обгон пойду... Вот, пришли. Добро пожаловать, мой маленький друг!

Комната Фатимы отличалась от остальной квартиры, как свет отличается от мрака. По ней даже ребенку было заметно, как сильно любили родители Фатимы свою дочь, и старались ее утешить.

Это, действительно, был большой балкон, превращенный в комнату с двумя остекленными стенами и теплыми полами. Удивительная мебель, изготовленная папой, вовсе не имела углов, а бесчисленное множество ярких подушек, сшитых мамой Фатимы, делало комнату уютной и веселой. В открытое окно лились солнечный свет, тепло и птичий щебет. Серёнька с разбегу нырнул в большое бархатное кресло, доверху наполненное подушками, и засмеялся от радости. Впрочем, тут же почувствовал стыд и сконфуженно подошел к хозяйке.

Фатима тем временем села в другое кресло, улыбнулась:

- Не смущайся, чувствуй себя свободно, мне нравится.

- Нет, лучше расскажи про тайну.

- Про тайну, - повторила девушка, помолчала и начала так:

- Когда я была маленькой, тоже придумывала сказки. Делать мне это было очень легко, потому что мама и папа дарили мне много красивых кукол и интересных книжек, часто брали в путешествия. Я не была тогда слепой. Особенно мне нравилось придумывать сказки про всяких принцев и принцесс. Их именами я называла кукол, и шила им нарядные платья. И вот однажды кто-то рассказал мне сказку про Царицу Чудес. Сейчас уже не помню, кто рассказал, однако я хорошо поняла и запомнила тогда вот что:

Царица Чудес есть на самом деле, и это она помогает людям сочинять сказки. Но, - Фатима стала по одному загибать пальцы, - во-первых, она помогает сочинять не все сказки. Во вторых, она помогает не всем людям. И, в-третьих, Царица Чудес Сама знает, кому помочь и зачем.

Живет она неизвестно где, и найти ее никак нельзя, но она отлично знает, чтоу нас тут делается, и кто какие сказки сочиняет. Если ей чья-нибудь сказка нравится, то она приходит к сказочнику в гости и награждает его.

- Да! А как!

- Не торопись. Видишь ли, Серенький, придумывать сказки нетрудно - сиди, да плети. Но только та сказка ценная, когда хочется, чтобы она стала правдой. И если это сказка добрая, если ее можно пожелать себе, или подарить всем, кого любишь, то только тогда она становится достойной для награды... Тебе, наверно, непонятно, да?

- Угу, - кивнул Серёнька, не успевший вынуть палец изо рта, чтобы сказать, что ему все понятно.

- Вот, например, если ты захочешь сделать маме подарок, а у тебя есть только апельсин и лягушка, - что ты подаришь?

- Торт большой.

Фатима рассмеялась:

- Но если у тебя нет ни торта, ни лягушки, ни апельсина, а есть только две новых сказки - одна добрая, а другая страшная - какую подаришь?

- Добрую.

- Вот их и придумывай, чтобы людей не пугать. Если сказочник сочиняет добрые сказки и дарит их людям, это то же самое, как если бы он дарил торты или апельсины. К такому сказочнику приходит в гости сама Царица Чудес и награждает его - дарит вишневый цилиндр и темно-синий плащ. Я заметила, что тебе нравится придумывать сказки, и привела сюда, чтобы предупредить о двух важных вещах, - запомни мои слова.

Во-первых, коль ты взялся придумывать сказки, то и тебя может посетить Царица Чудес. Похвалит она, или накажет, зависит от того, какую сказку в тот момент ты будешь сочинять, добрую или злую. Помни об этом.

- А она и наказать может?

- Может...

- Да-а? А вторая вещь какая?

- Что? - переспросила Фатима. - Вторая вещь... Да: никогда не рассказывай сказок Мечтуну, и вообще ни о чем с ним не разговаривай. Бояться его не надо, но и дружить с ним не надо тоже.

- Он страшный, как не бояться!

- Доброму сказочнику Мечтун не страшен.

- А я добрый сказочник?

- Пока еще не добрый, и не злой, ты - маленький. Вот когда получишь вишневый цилиндр и синий плащ, будешь считаться добрым.

- А где эту Царицу найти?

- Нигде не найдешь, только если сама придет и все подарит.

- Или не подарит, да?

- Да.

- Значит, Мечтун может мне что-нибудь сделать?

- Ничего он тебе не сделает, если ты с ним дружить не станешь. Но, если подружишься, тогда, конечно, беда.

- Почему?

- Обязательно обманет и погубит не только сказки, но и тебя самого. Потому что Царица Чудес от тебя тогда отвернется, и помогать уже не станет.

- Мечтун страшный, с ним никто не дружит.

- Не такой уж он страшный, зато хитрый. И если хочет кого-то обмануть, умеет притвориться ласковым, дарит подарки.

- Тоже?

- Да. Только Мечтун дарит не цилиндр, а высокую черную шляпу с золотой пряжкой, и черный плащ. Шляпа такая жуткая, как колпак с полями, фу!.. Но кому-то нравится.

- А Царица Чудес какая, как Добрая фея у Золушки, да?

- Честно сказать, я ее не видела. Но думаю, что она должна быть самой красивой и могущественной. Иначе она не была бы Царицей.

- А у тебя есть вишневый цилиндр?

- Есть.

- У тебя есть?!! Покажи!

- Покажу, если ты никому про это не скажешь.

- Никому, - Серёнька обеими руками зажал рот в знак того, что будет молчать.

Фатима встала с кресла и, открыв стоящий позади нее на комоде большой золотой ларчик, вынула темно-красный цилиндр и большой кусок голубого бархата с серебряными и золотыми звездочками.

От удивления Серёнька ни говорить, ни даже дышать не мог, а только молча смотрел, как она надела цилиндр, накинула плащ на плечи и села в кресло. Щечки у нее зарумянились, она застенчиво наклонила голову и сказала:

- Не думай, что я хотела похвастаться. Просто боялась, что ты не поверишь, и, значит, станешь легкой добычей Мечтуна.

- А-а-ах! - Серёнька все удивлялся, разглядывая плащ. - Но, постой... Как же ты не видела Царицу, если она сама тебе это подарила?

- К тому времени я уже ничего не видела...

- А ты бы попросила у нее глазки! Она ведь все может?

- Я и сама до сих пор удивляюсь, почему не попросила. Но я ничего тогда не поняла...

- А что она говорила? Какой у нее голос? Как она пришла? Она что, сюда пришла?

- Серенький, я ничего не помню, - взмолилась Фатима, чуть не плача.

- А можно мне одеть?

- Нельзя. Но я дам тебе это примерить, если обещаешь исполнить мою просьбу.

- Обещаю!

- Сочиняй сказки, Серенький, придумывай их днем и ночью! Пусть все они будут добрыми, и пусть к тебе придет Царица Чудес с подарками! Но, когда придет, попроси ее и обо мне. Чтобы я снова могла видеть. Не забудешь?

Из глаз Фатимы покатились слезы. Глядя на них, Серёнька захлюпал, потом зарыдал во весь голос, но она не слышала и продолжала:

- Она услышит тебя, потому что она всегда слышит маленьких. И обязательно исполнит. Обещаешь?... Ой! Прости, пожалуйста.

Услышав серёнькин рев, Фатима вспомнила, что разговаривает всего лишь с ребенком, засуетилась, поискала руку малыша и сунула в нее огромную грушу. Затем срочно одела на него цилиндр и закутала в синий плащ.

- Нравится, сказочник? Теперь снимай, веди меня во двор, и постарайся сохранить нашу тайну.

Едва они вышли в полутемную гостиную, Серёнька сразу вспомнил про Мечтуна, или, как еще его называли - про Тихий ужас. Во дворе его знали и боялись все дети. Это был жутчайший старик с черной резиновой рукой, на которую он иногда надевал тонкую розовую резиновую перчатку, и тогда становилось еще страшнее.

Он весь был стерильно чистенький, седые волосы аккуратно подстрижены и расчесаны. Но от бесцветных глаз с белыми ресницами и постоянной беззубой улыбки всем опять становилось страшно.

Говорил Мечтун очень тихо и немного.

Каждый вечер он выходил во двор в своих шлепанцах на босу ногу и в светлой полосатой пижаме. Из розовых шлепанцев выглядывали такие же черные, как рука, пальцы. Все вместе это производило впечатление не просто жуткое, но какое-то медицинско-жуткое. Неизвестно, за что его прозвали Мечтуном, но своего второго прозвища, он, несомненно, заслуживал.

- Что ты? - спросила Фатима, почувствовав, что Серёнька вздрогнул и поежился. - Доброму сказочнику нечего бояться. Добро ведь сильнее зла, правда?

Серёнька кивнул в ответ, но не очень уверенно.

Едва они вышли из подъезда, как солнечный свет, тепло и бабушка быстро вернули малыша к реальности:

- И куда Фатима моего внучка подевала? Вязельку оставили, сами пропали, я уж собралась в розыск подавать, - поздоровавшись с девушкой, она взяла Серёньку за руку, чтобы вести домой.

- А где пироги!

- Отдыхают. Вот придем, возьмешь и понесешь Фатиме в гостинец.

- Сам один?

- Конечно, а что такого? Или мне весь день тебя по двору за руку водить?

- Я Мечтуна боюсь.

- Кого? Мечтуна? А что он тебе сделает?

Серёньке очень много хотелось рассказать бабушке, но он обещал хранить тайну...

Отправляясь к Фатиме с пирогами, он впервые почувствовал себя Красной шапочкой, которой предстоит опасный путь через дремучий лес. Ноги не слушались, он то и дело вздрагивал, озирался по сторонам и уже раскаивался, что наболтал Фатиме про бабулины пироги, что защищал злого волка. Вот, если теперь его самого проглотит Мечтун, и Серёнька будет сидеть у него в животе, разве ему понравится, если мама станет Мечтуна жалеть? Нет, ему это не понравится.

- Стой! Попался! - раздался чей-то крик, Серёнька взвизгнул, выронил пироги и кинулся бежать без оглядки. За спиной раздался веселый хохот его лучшего друга Пети. В другое время Серёнька надавал бы по шее за такие фокусы, но теперь был искренне рад его видеть.

- А у меня мама в отпуск пошла, теперь все лето дома буду, - поделился Петя радостью, помогая собрать пироги. - Это нам с тобой, да?

- Нет, Фатиме. Пойдем вместе, а то я Мечтуна боюсь.

- Почему? Он же по утрам не гуляет.

- Все равно боюсь. Он Галю с Иркой вчера так напугал, что они от страха чуть не умерли, мне Лена говорила.

- А мне зато папа сказал, что Мечтун вовсе не страшный, это только внешность у него такая. А на самом деле он никого никогда не обижал.

- Если б не обижал, его бы не боялись. Я про него другое знаю.

- Что?

- Не могу говорить - это тайна.

- Ну и ладно, не говори. А давай, как пироги отнесем, пойдем на дереве сидеть.

- Нет, не могу, я должен дома быть.

- Почему? Бабушка не пускает?

- Нет ... Мне надо сказку придумать. А то придут гости, а сказка не готова.

- К вам гости придут?

- Да, придут. Царица Чудес придет, - Серёнька рассказал Пете, что ждет в гости Царицу Чудес с подарками, и должен придумать для нее добрую сказку.

Петя был надежным другом, и не стал задавать лишних вопросов ни про Царицу и подарки, ни про то, откуда Серёнька все это знает, но озаботился другим:

- Как же так! Приедет целая Царица, а встретить ее негде, посадить некуда, угостить нечем! Это неправильно. Давай так: ты можешь заниматься сказкой, а я организую встречу.

Она же сначала на вокзал приедет. А с вокзала - на чем? Надо сделать карету. Лучше золотую. А когда выйдет из кареты, то постелить красную дорожку, чтобы по ней Царица дошла до вашей квартиры... Нет, не то... Зачем до вашей, там тесно. А надо поставить ей трон прямо на площадке, где свадьбы справляют, и накрыть столы. На столах ничего лишнего не нужно, только торты, пироги, конфеты, мороженое. Лимонад еще. Цветы...

Серёнька слушал Петю, раскрыв рот. И чем дольше тот говорил, тем более Серёньке идеи друга нравились.

В самом деле, как можно принимать такую гостью, не подготовившись!

И потом, - Фатима сама говорила, будто Царица Чудес отлично знает, что у нас делается. Значит, она должна видеть, что они ждут ее в гости.. И как она сможет не приехать, когда столько тортов, карета золотая, цветы!..

- Петь, а если она собралась не сегодня, а завтра прийти? Или послезавтра?

- Какая разница, мы с тобой и так к вечеру вряд ли успеем. Дел-то сколько! Давай побыстрее отнесем пироги - и за работу!

Забыв про Мечтуна и про все на свете, мальчишки побежали к Фатиме. Конечно, Серёнька рассказал ей о планах встречи Царицы, но до того коротко и сбивчиво, что Фатима совершенно не оценила масштаба. Решив, что Серёнька с Петей, как девочки, собираются поиграть в куклы, налепить песочных тортиков и склеить карету из картонки, она только подлила масла в огонь.

- Мне очень нравится ваша мысль о карете. После обеда я подарю вам много золотой бумаги.

- Так, - сказал Петя на обратном пути. - Хорошее начало - половина дела. Золото уже есть - это хорошее начало. Чем мы займемся теперь?

- Давай пройдем по двору и соберем все, что может пригодиться.

Первый же обход двора дал потрясающие результаты: на штакетнике висела огромная мокрая ковровая дорожка, за сараями лежали стопка кирпичей и два автомобильных колеса, а, кроме того, повсюду в клумбах и палисадниках цвели розы.

- Зачем нам кирпичи?

- Положим их под трон, как ступеньки, будет выше, - деловито ответил Петя. - Давай сразу перенесем их на площадку.

Взяв по кирпичу, они понесли их к месту предстоящих торжеств.

- Сколько их нужно? - спросил Серёнька, начиная понимать, что работа предстоит нелегкая.

- Все заберем.

- Да ты что, мы же до утра не перетаскаем!

- Детсадовские придут, помогут.

Положив по кирпичу на середину танцевальной площадки, друзья решили сделать перерыв на обед. После обеда с работы пришла мама, никуда Серёньку не пустила, и он до самого вечера выпал из жизни.

А под вечер домой постучали...

Открыв дверь, бабушке пришлось принять целую группу посетителей. Это были Петя, две чьих-то мамы и несколько нарядно одетых ребятишек. Все вместе они рассказали следующее.

После обеда Петя в одиночестве принялся носить кирпичи на танцплощадку, сообщая всем, кого видел, о предстоящем приезде к Сереньке какой-то знаменитой гостьи. Постепенно этот муравей сумел занять работой не только малышей и младших школьников, но даже и некоторых взрослых. В частности, несколько свободных бабушек согласились поставить тесто.

Сделав ставку на девочек, Петя достиг еще большего: для него открылись двери сараев, и на танцплощадке быстро стала расти куча пожертвованных на благое дело стульев, скамеек, каких-то дверей, умывальников и всякого старья. Из этого предстояло сделать карету.

История с приездом какой-то женщины, которая собирается в семь часов вечера устроить во дворе концерт, и за общим чаем рассказать ребятишкам сказки, передавалась от детей к взрослым, и стала звучать настолько правдоподобно, что к вечеру взрослые жертвовали на общее дело все, что дети у них ни просили...

В результате, сейчас на танцплощадке в ряд стоят четыре больших стола, накрытых к чаю. На столах - три больших торта, несметное количество пирогов, горы конфет и сладостей, тает мороженое.

Недоделанная из досок карета, похожая на сортир, стоит в углу площадки. У нее нет крыши, внутри сложены умывальники, но вся передняя дверь оклеена золотом Фатимы, которое оказалось разноцветной фольгой от шоколадок.

Малыши в праздничных одеждах, с букетами цветов и в сопровождении взрослых уселись на принесенных стульях перед сценой, очень похожей на карету, только не из досок, а из плюшевых занавесок. Внутри на возвышении из кирпичей стоит стул с подушкой для приезжей сказочницы.

Поскольку концерт был назначен на семь вечера, а уже половина восьмого, все вспомнили про Серёньку и послали спросить, что все это значит...

Незадолго до конца рассказа Серёнька начал пятиться из прихожей в зал, из зала - в спальню, и там забился под одеяло. Бабушка, Петя и кто-то еще пытались задавать ему какие-то вопросы, но стянуть с него одеяло не сумели. Так и оставили.

Когда за ними закрылась дверь, Серёньке еще долго было слышно, как бабушка горячо доказывала всем, что ее внук весь день находился дома под присмотром и ни с кем, кроме Фатимы, сегодня не общался. Когда голоса постепенно стихли, Серёнька вылез из укрытия и мелкими перебежками добрался до балкона, откуда хорошо было видно все происходящее во дворе. По-видимому, взрослые нашли выход из положения: малыши сидели за столами и пили чай со сладостями, а родители, собравшись в кучку, о чем-то весело разговаривали. Во всяком случае, никаких возмущенных голосов с площадки не раздавалось.

Вернувшись в спальню, Серёнька подошел к окну и встал в угол за занавеску. Это было его старое убежище, причем довольно комфортное: если встать на бабулину скамеечку, то можно видеть все, что происходит на улице. Самого Серёньку при этом видно не было ни с улицы, ни из комнаты.

На этот раз убежище оказалось ловушкой. Скрывшись за занавеской, малыш влез на скамеечку, глянул в окно и оцепенел от ужаса - прямо перед ним за окном стоял Мечтун.

Ждал ли он Серёньку, случайно ли оказался - неизвестно, но он глядел прямо на мальчика, и широко улыбался. Постояв с минуту, медленно повернулся и, как пингвин, мелкими шажками стал двигаться по тротуару...

Малыш бросился под одеяло и там, дрожа от страха, уснул.

- Вставай, Серенька, вставай, а то ночью спать не будешь. Слышал, как я тебя защищала! Чего удумали - все на нас валить...

- Бабуль, мы с Петей правда Царицу Чудес ждали...

- Кого?.. Да ну вас обоих, баламуты! И когда вы только сговориться-то успеваете? Так это ты, что ль, его подговорил концерт устроить?..

- Я не подговаривал ни про какой концерт. Я не знаю, как это получилось... - захлюпав, Серёнька уткнулся в подушку.

- Ну-ну, ладно тебе. Они там чай пьют, а ты здесь рыдаешь, перестань.

Он стал вытирать слезы:

- Расскажи про село, в какое поедем.

- Что о нем рассказывать? Лучше один раз увидеть...

-А на чем мы туда поедем?

- На поезде. Три дня ехать будем. Город называется Кузнецк. Недалеко от него наше с тобой село Каменка. Раньше там полсела Торопыгиных было, кто-нибудь и теперь еще остался. Я, как в молодости уехала, ни разу с тех пор не была. Но, думаю, все там по-прежнему: и дом дубовый, в котором в детстве жила, и церковь, в которой меня тятя с мамой крестили, да и люди, наверное, так же живут.

- А Торопыги, это мы, что ли?

- Да. Только не Торопыги, а Торопыгины. Это наша фамилия.

- Как у медведей.

- Почему? Медведи - Топтыгины, большая разница. Опять кто-то в дверь стучит...

Через несколько минут в спальню вошли Леночка и Петя. В руках у Леночки была разноцветная стайка воздушных шариков, а Петя силился не уронить огромную ватрушку.

Усевшись на кровать, они стали наперебой рассказывать про то, как замечательно прошел вечер, как малыши по очереди рассказывали стишки, пели песни, и как все жалели, что Серёньки не было, а то бы он обязательно рассказал какую-нибудь сказку. Чтобы не огорчался, ему выделили самую большую ватрушку.

- Как ты думаешь, - спросил Петя, - стоит ли завтра убирать столы с площадки? Царица ведь сегодня не приехала. Может, оставить пока?

- Нет, Петя. Давай уберем.

- Ты думаешь, и завтра не приедет?

- Думаю, нет.

- Ну, тогда уберем...

Вечером Серёнька засыпал в своей кроватке, над которой висел огромный, подаренный бабушкой, ковер. На ковре картина “Утро в лесу”, ее еще на конфетах печатают: там на поляне сидит медведица, рядом, на сломанном дереве - медвежата. Один из них как две капли воды похож на плюшевого Мишутку, который лежит сейчас на серёнькиной подушке. Если завести его ключиком, то он будет качать головой, двигаться и рычать. Надо обязательно про него сочинить тоже сказку. Серёнька взял Мишутку в руки и, стуча пальцем ему по носу, стал учить:

- Хорошенько запомни: раньше ты был Топтыгин, когда с мамой и с братцем в лесу жил, а теперь стал Торопыгин - большая разница! К кровати тихо подошла мама:

- Ну-ка, спи! Разговорился...

- Мам, а я когда в сад пойду, сказку про Мишу сочиню, ладно?

- Ладно. Только не жди за это награды,- ответила она, поправляя на Серёньке повязку. - А то она, видишь, разная бывает... Спи давай, сказочник.

- А почему Царица Чудес не приехала, ведь мы ждали?

- Не знаю. С чего вы решили, что она приедет именно сегодня?

- Но Фатима сказала, что Царица Чудес ко мне обязательно придет.

- Не обязательно, а только если ей понравятся твои сказки.

- Значит, что - они ей не понравились?

- Не знаю. На всякий случай, придумай еще.

- Спой про рябину.

Мама тихо стала напевать про рябину, как та мечтала к дубу перебраться.

- Мам, а у нас в селе рябины живут?

- Растут, да.

- А дубы? - Что ответила мама про дубы, Серёнька уже не слышал...

КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ