Голова зажила быстро, и уже через несколько дней бабушка повела Серёньку в группу. Первое, что он обнаружил здесь, было крепко приставшее к нему прозвище Сказочника. Будто сговорившись, и малыши, и взрослые перестали называть его по имени, а звали именно так.

Первое же заседание на горшках в большой беседке началось с того, что воспитательница спросила, не знает ли Серёнька еще каких-нибудьбасен или сказок, потому что, пока его не было, ребята часто вспоминали про ворону.

- Про мишку хотите?

- Давай! - закивали малыши, и Серёнька понес горшок на середину беседки.

Мишуткин сон

Маленький медвежонок никак не мог уснуть. Сегодня в берлоге было душно и тесно, рядом слишком громко сопел братец. Лежать - неудобно, и Мишутка ворочался с боку на бок, пока не надоел маме. Она прижала его к себе лапой и тихо, но очень строго сказала:

- Спи. Или я никуда тебя больше не возьму.

Надо было спать. Потому что сегодня мама в первый раз вывела их с братцем из берлоги в лес. И если завтра его не возьмут, то он останется здесь. Один. В этой пустой и темной яме. Нет, надо спать! Медвежонок уткнулся в густую мамину шерсть, изо всех сил закрыл глаза и засопел так, чтобы мама слышала и не сердилась.

Но сон не приходил. Даже перед закрытыми глазами у Мишутки мелькало то, что он видел днем: деревья, птицы, облака. И ему вдруг так захотелось хоть на минуточку, ну хоть одним глазком еще раз взглянуть на все это, что даже дышать стало нечем. И медвежонок осторожно, чтобы никого не разбудить, стал потихоньку выбираться. Вот он уже у выхода, сейчас только выглянет наружу, но выходить ни за что не будет, а то мама строго-строго накажет.

Оказывается, мама, когда ложилась спать, совсем забыла закрыть вход в берлогу, и малыш увидел, что на поляне так же светло, как и вчера. Он высунул нос, и первое, что попалось ему на глаза, был кусочек ночного неба со множеством звезд. Медвежонок, конечно, не знал, что это звезды. Но они переливались и сияли так ярко, что вся полянка перед берлогой, деревья, покрытые снегом, сверкали и искрились.

И была среди звезд одна особенная. Она мерцала голубым светом так красиво, что Мишутка решил с ней поговорить:

- Кто ты? - шепотом спросил он у звездочки и ожидал, что она ответит ему также ласково и приветливо, как выглядит. К его удивлению, эта милая звездочка сначала как-то потрещала, покряхтела, затем очень неприятно хихикнула, и, наконец, резким трескучим голосом прокричала:

- Звезда я! Звезда!!!

Мишутка от неожиданности чуть не свалился обратно в берлогу. Но тут увидел, что перед ним на ветке маленькой елки сидит кто-то живой. Вчера мама сказала, что это называется птица. Птицы бывают разные и это, кажется, Ворона. Она переминалась с ноги на ногу и смотрела прямо на малыша, поэтому Мишутка решился спросить:

- Ты Ворона?- в ответ он услышал тот же резкий неприятный треск, каким ему только что ответила звездочка:

- Что! Я Ворона?! Вот глупый-то, глупый. Ты хоть про себя-то что-нибудь знаешь? Я - Сорока, а вот ты грубый, глупый и, похоже, не очень-то послушный медведь.- Всеэто Сорокапроизнесла так быстро и громко, что Мишутка испугался. Он уже хотел было вернуться к маме, но удивление пересилило, и он спросил:

- А почему у тебя такой же голос, как у Звезды?

- Да потому что это я тебе и ответила. Звезды не умеют говорить, они очень далеко,- ответила Сорока.

- А если я подойду к ней поближе, она сможет со мной поговорить?

- Вряд ли, - Сорока взмахнула крыльями и перелетела на другое дерево.

“Вот бы мне так”,- подумал малыш и спросил:

- А я смогу вот так?..

- Летать, что ли?- догадалась Сорока.- Конечно. Тут нет ничего особенного. Были бы крылья.

- А где их взять? - спросил Мишутка. Он ведь еще не знал, что с крыльями нужно родиться. Но и Сорока ему этого не сказала. Она ответила:

- Ступай, вон там за деревом дядюшка Филин живет, спроси у него. У него всегда все есть. - И улетела.

Мишутка все смотрел на звездочку и размышлял: стоит, или не стоит идти к какому-то дядюшке Филину. Пожалуй, говорить звездочка вряд ли умеет - тут Сорока права. А если не может говорить, значит, не живая. А если не живая, то, достав с неба, можно положить ее в берлоге, и тогда там все время будет светло. Конечно, если Мишутку хватится мама - ему несдобровать. Но, если все успеть, то разве мама сможет сердиться, когда сын принесет и подарит ей звездочку! Главное - успеть.

Пока Мишутка размышлял, у него из головы совсем вылетело имя того, у кого он должен спросить про... Про что спросить, малыш тоже забыл. К тому же, как выглядит тот, к кому он должен идти, медвежонок не знал. Одного - не знал, другое - забыл. Что же делать?

Тут у него над головой что-то случилось. Малыш не успел ни понять, ни сообразить, просто воздух над головой задвигался, что-то больно вцепилось ему в спину, и в следующую секунду Мишутка вдруг почувствовал, как поднимается на воздух. Защититься или позвать на помощь маму он не успел, потому что так же быстро опустился на землю, только в другом месте. А перед ним на толстый сук старого дерева сел тот, кто его сюда принес. Это был дядюшка Филин, которому Сорока уже сообщила о медвежонке.

Перед Мишуткой сидела птица, не похожая на Сороку, а гораздо крупнее, с большими кисточками на голове, которые сердито торчали над круглыми светящимися глазами. Птица показалась малышу очень недовольной. К тому же она молчала.

- Здравствуйте... - запинаясь, прошептал медвежонок.

- Что тебе нужно?- спросила птица низким глухим голосом так, будто не она сама только что принесла сюда медвежонка.

- Мне нужно... Вот как у вас... Чтобы я мог полететь, достать звездочку и подарить ее маме, - при этих словах медвежонок помахал лапами, пытаясь показать, что имеет в виду крылья.

- Не обманывай, - сказал дядюшка Филин. - Тебе просто хочется иметь у себя звезду. Не примешивай сюда маму.

Филин опять замолчал. Мишутка стоял, опустив голову, и не знал, что ответить. Наконец, Филин проухал:

- Подходящих крыльев нет. Есть два, но разные. Одно голубиное, второе - стрекозье. Как на них лететь, не знаю. Но, если тебе только на раз, и ты их вернешь...

- Да-да, я обязательно верну. - Мишутка хотел успокоить дядюшку Филина, но оказалось, наоборот, расстроил. Потому что тот полез к себе в дупло, достал два каких-то совсем диковинных для Мишутки крыла, и швырнул их малышу в лапы:

- Эх, старый я филин, обрадовался, что медвежонок летать мечтает... А ты такой же, как все. Не летать ты мечтаешь, а слетать. На, бери свои крылья.- С этими словами дядюшка Филин забрался к себе в дупло и больше оттуда не вылез.

Мишутка совсем не понял, чем он обидел Филина. Но перед ним на снегу лежали, и при свете его голубой звезды искрились, два настоящих крыла. Правда, совсем разные, но каждое было необыкновенно краси-вым: одно - белое, как и снег, сделанное из мягких перышек, а второе - твердое и насквозь прозрачное, отливающее бесчисленными искорками. И это гораздо лучше, что они так непохожи одно на другое. Странно, как дядюшка Филин, имея в запасе такие крылья, летает на каких-то рябых и серых...

Однако раздумывать об этом было некогда. Малыш одел крылья, стал помахивать ими, пытаясь привыкнуть, потом взобрался на большой сугроб, набрал побольше воздуху, закрыл глаза, сильно-пресильно взмахнул крыльями и почувствовал, что лапы оторвались от земли, и он уже летит. Мишутка боялся открыть глаза, чтобы не обмануться в этом. Когда он их все же открыл, то увидел, что поднялся уже до вершины самого большого дерева.

Крылья работали хорошо, но они все же были разными, и поэтому медвежонок летел как-то боком. Кроме того, голубиное крыло двигалось плавно и едва слышно, тогда как стрекозье, хоть и было меньше, трещало так, что казалось - вот-вот поломается.

Но это немогло расстроить медвежонка, который все-таки летел и находился уже на полпути к цели. Вот она, совсем рядом, его звездочка. Она так сияет голубыми лучами, что Мишутка готов был терпеть любые неудобства, лишь бы долететь...

- Кар-р!- вдруг раздался совсем рядом с ним громкий крик, и малыш чуть не упал от страха. Но увидел на верхушке огромной ели Ворона, с которым уже познакомился вчера.

- Куда это ты так нарядился?- спросил Мишутку Ворон.

- Я лечу за Звездочкой.

- А на что она тебе?

- Наверху их много, а у нас в берлоге темно. Я достану и принесу маме,- ответил Мишутка.

- Она тебя отпустила?- спросил Ворон, но не получил ответа. Потому что теперь, когда медвежонок был в воздухе, он торопился и ему некогда было разговаривать. Малыш чаще замахал крыльями и взмыл ввысь. Но очень скоро оказалось, что в небе не так уж пусто, как кажется снизу. Не успел Мишутка набрать скорость, как услышал издали пронзительные крики, то ли “Я!”, то ли “И я!”, но к ним прибавлялось совершенно отчетливо: “Прочь с дороги!“ и ”Зашибу!”. Мишутка оглянулся и, действительно, прямо на него с большой скоростью летел кто-то очень странный.

На самом деле это был маленький упрямый ослик, который жил в городе и работал у продавца воздушных шаров. На ослике был ошейник, к которому эти воздушные шарики были привязаны. Ослик очень любил свою работу и очень не любил своего хозяина, потому что хозяин кормил его только травой, а на городской площади, куда ослик приходил, чтобы продавать шарики, вокруг всегда толпились дети. Они наперебой угощали ослика фруктами, конфетами, пирожками, и идти домой ему всегда не хотелось.

Вот и вчера, едва только небо заволокло тучами и полетели первые снежинки, хозяин стал собираться домой. Но у ослика еще много шаров было не продано, и он заупрямился. А когда рассерженный хозяин стал заставлять его подчиниться, ослик даже подпрыгнул от возмущения. Как раз в этот самый момент дунул ветер, воздушные шарики стали подниматься вверх, и ослик полетел.

Ветер нес его все дальше и дальше от города. В первые минуты ослику все это нравилось, но прошел час, второй, а ветер все нес его над землей. Пора бы приземлиться, не все же летать - когда-то надо и поесть!

Он теперь согласился бы и на охапку сухой травы. Но ветер не унимался, а без посторонней помощи ослик не мог ни снять с себя ошейник, ни отвязать шарики. И это именно он летел теперь навстречу медвежонку.

Но Мишутка не знал ни ослика, ни его печальной истории, а ослик был слишком упрямым, чтобы попросить такого малыша о помощи. Поэтому разговор между ними был очень коротким. Ослик спросил: “Куда ты летишь?”

Малыш ответил:“ За звездочкой. Как много у вас крыльев!”

- Я бы охотно избавился от них, - ответил ослик, поняв, что медвежонок имеет в виду шарики.

- А можно мне их взять?

- Конечно, ты можешь взять хоть все, только заплати денежку.

Если бы ослик не был таким упрямым, он через несколько минут мог бы быть уже на земле. Но Мишутка не имел денег, и даже не знал, что это такое, а ослик не собирался даром тратить шарики.

Так они и расстались: медвежонок помчался вверх к своей цели, а ослик полетел дальше над землей.

Мишутка поднимался все выше и выше, не сводя глаз со своей звездочки. Лететь ему оставалось уже совсем недалеко и недолго, и было слышно, как звездочки наверху между собой разговаривали:

“Вы только посмотрите на этого удивительного храброго медвежонка, который направляется к нам. Никто раньше не осмеливался до нас добраться“. “Что ему от нас нужно? Может быть, он хочет нас обидеть?“. ”Не может этого быть, разве он похож на человека?“ - переговаривались звездочки, наблюдая за тем, как приближается Мишутка.

“Так они все-таки живые, и умеют говорить” - подумал медвежонок. Это означало, что и его звездочка - тоже живая. “ А вдруг она не захочет поселиться у нас?“

Пока Мишутка размышлял, как ему попытаться уговорить звездочку, если она не согласится спуститься в берлогу, над головой у малыша раздался строгий голос:

- Кто ты такой?!

Мишутка испугался даже прежде, чем увидел того, кто к нему обращался. А когда увидел, то испугался еще больше. Прямо на него летела птица такая большая и грозная, каких малыш еще не видел. Это был Орел.

- Я лечу за звездочкой, чтобы подарить ее маме... - пролепетал медвежонок.

- Здесь летаю только я, - сказал Орел и, продолжая парить в небе, небольно, но крепко, взял Мишутку за холку, и поднес к глазам.

С минуту он рассматривал медвежонка, поворачивая перед глазами и молчал, внимательно изучая. Видимо, Орел не знал, как поступить с дерзким малышом. Медвежонок в страхе тоже молчал.

- Что мне с тобой сделать... У тебя три выхода. Я могу тебя съесть. Но ужин прошел, а завтракать еще рано. Могу отдать своим птенцам, чтобы они тебя съели. Но они спят...

Орел говорил все это не столько Мишутке, сколько размышлял сам. Но медвежонок решился спросить:

- А как...кой т...третий?

- Могу припрятать до утра и съесть утром. Пожалуй, это и будет правильно.

“Что же это такое, - отчаянно подумал медвежонок. - Значит, я все равно буду съеден! Ничего себе - три выхода.“

Мишутка испугался не на шутку. Но дело в том, что был он хоть маленький, а все-таки медведь. И как-то само собой получилось, что он весь сжался, набрал побольше воздуху, зажмурил глаза, размахнулся и... Как дал своей когтистой лапой!..

От неожиданности Орел выпустил медвежонка из когтей, схватился крыльями за голову, и закричал голосом, почему-то очень похожим на голос маленького мишуткиного брата: “Ой-ой-ой, что ты толкаешься!” Иисчез. Наверное, Мишутка попал Орлу прямо по голове.

От испуга и переживаний медвежонок не сразу сообразил, где находится, и что происходит. Вокруг некоторое время было темно, и малышу показалось, что он стремительно летит вниз. Тут он вспомнил, что ему нужно совсем в другую сторону. Надо лететь вверх, туда, где сияет его большая голубая звездочка! Он поднял голову и, правда, вот она, совсем рядом.

Мишутка набрался сил, взмахнул посильнее крыльями, потом еще раз, - вот они, звезды! Он мог потрогать их, понюхать, взять в лапы и поговорить с каждой. Мишутка знакомился со звездочками поочередно, и, правду сказать, совсем забыл про то, что летел в гости не ко всем, а к одной, которую приметил еще на земле. Здесь же он просто растерялся: все звезды были красивыми, разными по величине, по цвету, некоторые были совсем холодными, другие, наоборот, горячими. Но все одинаково приветливо называли медвежонку свои имена.

Имена были длинными, и очень торжественными:

- Меня зовут Вега из созвездия Лиры,- сказала, например, одна звездочка.

- А нас зовут Кастор и Поллукс. Мы - из созвездия Близнецов.

Мишутке очень понравилось звучание этих имен, хотя он их не понимал, и запомнить, конечно, не мог.

- А что такое “созвездие”? - спросил он у очень красивой звездочки, которая назвала себя “Альтаир из созвездия Орла“.

Звезда засмеялась и ответила:

- Это мой адрес... Место, где я живу. Не понимаешь?.. На небе мы живем семьями, и созвездие - это моя семья.

- Понял, - радостно сказал Мишутка. - А можно, я тоже буду себя так называть? Меня зовут Мишутка из созверл...логи Мамы Медведицы!.. Из берлоги Мамы Медведицы... Мишутка. Я.

- Какое красивое и благородное имя! - воскликнули звезды в один голос. - Тебе обязательно надо познакомиться с твоими родственниками.

- С какими родственниками? - удивился медвежонок.

- Подними голову и посмотри вон туда, - указал малышу Месяц, с которым медвежонок познакомился самым первым. Медвежонок глянул наверх и, - ах! - первое, что он увидел, была та самая звездочка, к которой он летел, но уже забыл про нее. Теперь же она показалась ему прекрасней всех на небе. Медвежонку стало стыдно за то, что он оказался таким неторопливым. Он набрал воздуху, чтобы поздороваться...

И тут произошло неожиданное: сверху послышался короткий тяжелый звук - то ли пыхтение, то ли свист, Мишутке на голову село что-то мягкое, но такое тяжелое, что малыш полетел вниз. Он ничего не успел понять, и ничего не видел. Понял только, что все пропало.

Медвежонок пытался как-то барахтаться, но бесполезно. Когда, наконец, ему удалось освободиться от груза, он увидел себя дома, в берлоге. На голову же давил не кто-нибудь, а родной братец.

Мишутка задыхался, почти плакал от досады, пихал спящего братца лапой и кричал:

-Ты!.. Мешок!.. Моя звездочка!.. Не дал с ней поговорить!..

На самом-то деле братец спал, и во сне забрался Мишутке на голову. А когда Мишутка стал толкать его и что-то кричать, братец ничего не понял, и громко расплакался. Тут проснулась мама. Выслушав жалобы обоих медвежат, она рассудила:

- Вы оба спали. И тебе, Мишутка, все приснилось. Ты зря обидел братца.

- Нет, мама, нет, я правду говорю! Вон она, вон, посмотрите! - Мишутка пробрался к выходу из берлоги, отбросил сосновые ветки, которыми тот был прикрыт, и показал на небо.

Оно стало светлее, чем было ночью, но звезды горели еще очень ярко. И ярче всех сияла та самая, он сразу ее узнал. Но что это?!

Медвежонок отчетливо увидел на небе себя самого. Да! А чуть ниже - свою маму, большую-пребольшую Медведицу. У его мамы и у него самого на шкуре были рассыпаны яркие звезды. А его, его голубая звездочка, ради которой столько пришлось сегодня пережить, сверкала прямо у Мишутки на хвосте.

- Мама, ты видишь?! Видишь?! Вон моя звездочка! А он мне не дал спросить, как ее зовут!

- Ее зовут Полярная звезда из созвездия Малого Мишутки,- сказала мама. - А теперь пойдем спать, путешественник.

- А почему там только один медвежонок, нас же у тебя двое, - захныкал братец.

- Спать надо меньше, медведь, - победно сказал Мишутка. Но вид у братца был до того расстроенный и жалкий, что малыш посмотрел на него, помолчал, и предложил:

- Знаешь, я хотел подарить Полярную звездочку маме, а у нее их, оказывается, и так целое созвездие. Бери ее себе.

- Спасибо, - братец сразу улыбнулся и повеселел. - Только... А как же ты?

- Я же знаю теперь туда дорогу! И, если мама отпустит, я могу еще достать.

Мама тут же пообещала Мишутке обязательно отпустить его к звездам, как только он хорошенько выспится и отдохнет после сегодняшнего трудного полета. Она даже пообещала поговорить с дядюшкой Филином, чтобы он дал Мишутке крылья понадежней.

После этого медвежонок устроился поудобнее, подложил лапу под голову, и спокойно уснул до утра. Он, правда, очень устал.