Царевич и конь

Когда-то давным давно была на свете такая страна - Персия. Царствовал в этой стране персидский шах. Этот персидский шах очень любил разводить коней, и было их у него много. Но вот однажды одна породистая и дорогая кобылица пропала из конюшни. Шах очень расстроился, конюха казнил, а сам бросился на поиски. Долго искал он кобылицу по всей стране, но не нашел, а через год она сама домой вернулась. Да не одна, а с жеребенком. Когда шаху доложили об этом, он прибежал в конюшню, и ахнул - такого красавца он еще никогда не видел.

Этот жеребенок оказался счастливым, потому что вскоре вырос и превратился в такого дивного коня, какого на всем белом свете больше не было. Представь: весь белый, даже как будто чуть-чуть розоватый, но грива, хвост и копыта - черные. И весь-то он, как шелк, переливается! По лбу же, до кончика носа, тянется полоска самого-самого белого цвета, и ее хорошо видно. И весь-то он огромного роста, сильный. А уж глаза-то умные, ресницы длиннющие!.. В общем, кто ни взглянет на того коня, сначала глаз оторвать не может, а потом - сил нет забыть.

Персидский шах очень гордился этим конем, ухаживал за ним и берег его, как огромное сокровище. Да оно и впрямь так было, потому что все соседи наперебой выпрашивали у персидского шаха жеребенка от этого коня и дарили шаху за это богатые подарки.

Но вот тут-то и была загвоздка. Оказалось, что сколько бы жеребят от этого коня ни рождалось - все они были непохожими на отца. Или совсем белые, или полностью черные. А если и рождались бело-черные, то, все равно, не те. И только один жеребенок оказался точной отцовской копией.

Так стало происходить в каждом поколении: от белого коня рождался всегда только один жеребенок необыкновенной красоты. И когда это бывает, от какой кобылицы, и кому он достанется, наперед не знал никто. Потому что все жеребята бывали раскуплены задолго до своего рождения.

Именно потому, что жеребята покупались до рождения, тот царь, которому выпадала удача, одновременно становился чуть ли не самым богатым царем на всей земле. Ведь подарки за будущих жеребят несли уже ему!

А что это значит?

Это значит, что у такого царя хоть и обнаруживалось сразу много друзей, но еще больше появлялось врагов и завистников...

Это еще не сказка была, а присказка, - сказка будет впереди.

 

С тех пор, каккобылица принесла персидскому шаху первого белого жеребенка, прошло много веков.

Слава этого конского рода распространилась по всей земле, и среди царей, которым очень хотелось иметь такого красавца, был один монгольский хан, звали его Армат. В молодости он был добрым человеком, и больше всего на свете мечтал иметь хорошего сына и хорошего коня. Но всю жизнь ему не везло: детей у него было множество, но все - дочери; коней было тоже видимо-невидимо, но такого, как тот пер-сидский красавец - ни одного. Хан Армат уже состарился, обозлился, потому что чуть не всю казну без толку истратил на покупку новых жен и новых жеребят. А однажды к его горю прибавилась еще и обида: у его соседа, тоже бездетного, царя Габора год назад родился сын-царевич. И ладно бы! Да только к первому дню рождения этот царь Габор подарил своему сынишке не что-нибудь, а именно белого жеребенка!

От горя, обиды и зависти монгольский хан заболел, слег в постель, и чуть не умер. А когда понемногу пришел в себя, затаил на своего соседа лютую злобу.

И это тоже еще не сказка была, а присказка. Сказка же только теперь начинается...

 

Итак, мы уже знаем, что по-соседству с монгольским ханом жил царь Габор с царицей Василиссой.

Все у них было: и государство со столицей, и дворец с богатством, не было только детей. Много они о том плакали, и под старость посетило их семейное счастье - родился царевич Меласий.

Родители души в мальчике не чаяли, и на первый день рождения, едва только сынишка стал делать первые шаги и выговаривать первые связные звуки, царь Габор подарил ему месячного белого жеребенка по кличке Атлас. Царевич сразу привязался к жеребенку, как к родному братишке, и не хотел расстаться с ним ни на минуту, так что родителям поначалу даже поселить их пришлось в одной спальне. Когда жеребенок подрос, для него была специально устроена конюшня в здании дворца, прямо под комнатами царевича.

Ухаживать за конем - дело нелегкое: надо ежедневно накормить, напоить, искупать, расчесать хвост и гриву, убрать за ним, не считая прогулки. Все это царевич с малолетства старался выполнять исключительно сам, без крайней нужды к коню никого не подпуская. И правильно делал, потому что люди просто захвалили бы Атласа, и тем замучили.

Но, действительно, трудно было удержаться от восторга, увидев его. Казалось, Атласа нечем украсить, потому что специально изготовленная упряжь из чистого золота и драгоценных камней смотрелась на нем, как безделушки. А ведь над ней целый год трудились восемь царских ювелиров.

Он сам был украшением для царевича. К тому же, Атлас очень любил своего хозяина, и изо всех сил старался быть ему полезным. Единственное, чего конь не умел - это говорить. Во всем остальном у него не было конкурентов: если Меласию нужен был надежный совет, достаточно было коротко рассказать коню суть дела, и преданное сердце Атласа безошибочно подсказывало ему, что и как ответить хозяину. И он отвечал.

Однажды, например, во дворец приехали послы от их соседа, монгольского хана Армата, с хитрым предложением. Давайте, говорят, меняться. У вас есть остров в океане, и у нас тоже есть. Но ваш остров находится прямо у нашего берега, а наш - рядом с вашим берегом, что очень неудобно. Поэтому давайте поменяемся по-хорошему, а, если не захотите, так мы пойдем на вас войной, победим, и у нас будет два острова, а у вас - ни одного. Как зашумели министры! Как царь Габор разгневался на соседа, и чуть было не началась война!

Вмешалась царица, предложила всем успокоиться и подумать до завтра. Вечером царевич пошел покормитьконя, а сам все про это дело думает. Ему тоже очень не хотелось менять их красивый, с большими фруктовыми садами, остров - на чужой и совсем пустынный. Он стал рассказывать все Атласу. Конь замотал головой, затопал ногами, и всем своим видом стал показывать, что царь, министры, и сам царевич не правы. Меласий удивился:

- Ты что? Ты хочешь сказать, что надо меняться?

Атлас утвердительно закивал головой.

- Но там же голые камни!

Конь опять замотал головой и стал рыть копытом землю, потом оторвал зубами золотую бляху со своей сбруи, бросил ее в ямку и затоптал.

Царевич, все еще не переставая удивляться, бросился к отцу, рассказал ему о поведении Атласа. Царь поверил сыну, вызвал послов и подписал договор, по которому соседи получили богатый фруктовый остров в обмен на голые камни.

Когда довольные послы уехали, царь вызвал сына, и говорит:

- Я поверил тебе и подписал договор, который любой разумный человек сочтет глупостью. Не позорь теперь меня перед всей страной, отправляйся на остров, и докажи всем, что мы не ошиблись.

Царевич отправился на остров, по подсказке коня нашел там под землей целые горы золота и привез отцу несколько больших кусков. Никакого волшебства в том не было, просто когда-то, возвращаясь из путешествия, корабль царевича сутки пережидал непогоду на этом острове. Атлас за это время успел все изучить, и видел золото. Тем не менее, после этого случая люди стали думать, что Атлас не просто конь, но конь волшебный, и к восторгам прибавилось уважение. А царь Габор собственноручно прикрепил к сбруе Атласа самый большой из привезенных кусков золота, вместо ордена.

Соседи же, узнав, какого острова лишились, закидали хана Армата гнилыми яблоками и выгнали из страны. Нашел хан Армат тогда в пустыне старого колдуна и поселился у него, чтобы научиться злым чарам и отомстить царю Габору.

Надо сказать, что не только царевич ухаживал за своим конем, но и Атлас заботился о хозяине. Если, например, Меласий простудился, или как-то еще заболел, то его лечили не врачи, а конь, который прекрасно знал свойства всех лечебных трав. Прежде всего Атлас облизывал больному лоб своим шелковистым языком, чтобы измерить температуру и определить, чем царевич болен. Затем отправлялся в лес, или в поле, и вскоре возвращался с пучком нужной травы, почти никогда не ошибаясь. Почти, - потому что однажды все-таки ошибся...

Царевич тогда еще был мальчиком, и часто болел. Атлас тоже был молод, и знал не все травы. И вот, как-то поздно вечером ему пришлось срочно отправиться в лес в поисках лекарства. Было темно, он торопился и, вместе с нужной травой, прихватил другую. Попалось-то всего несколько травинок!

Конь прибежал во дворец, отдал траву царице, та заварила чай и напоила сына. Мальчик уснул, а наутро проснулся хоть и совершенно здоровым, но со странностью: он стал слышать, о чем думают люди. Что такое?!

Поначалу он сам не мог в это поверить, и потому никому ничего не сказал. Потом ему понравилось, что он слышит чужие мысли, и он опять решил никому ничего не говорить. Но очень скоро заметил, что многие люди думают вовсе не то, чтоговорят. И ему стало так грустно, что он поклялся никому, никогда и ничего не говорить об этом. А еще лучше - совсем бы не слышать чужих мыслей. Потому что даже те люди, которых он очень любил, в голове имели одно, на языке - другое, а поступали по-третьему. Причем, оченьчасто царевич не мог понять, почему так происходит.

Когда, например, его папа про себя на чем свет стоит ругал своих министров, а вслух разговаривал с ними вежливо, царевич мог это понять. Папа - на работе, министры тоже. Они могут не любить друг друга, но должны делать одно дело - тут все понятно.

Но вот, например, сидит папа вечером у камина, расстроенный, усталый. Мама подходит к нему, хотя папа ее не звал, гладит по плечу и ласково утешает. А про себя только что думала: “Старый какой уже, скрюченный... Как сморчок.”

При этом Меласий точно знал, что мама больше всех людей на свете любит только его, царевича, да папу. Откуда же у нее такие мысли, он не понимал. А когда услышал, что думают друг про друга придворные, слуги во дворце, люди на улице, то пришел в ужас.

И вот, если тебе приходится наблюдатьтакое каждый день, а особенно слышать, что люди думают про тебя самого, разве можно быть радостным?

С этих пор поселилась в душе царевича печаль. Прошло несколько лет, он вырос, возмужал. Красавицы царевны становились в очередь, чтобы только показаться ему на глаза, и каждая мечтала выйти за него замуж. Но Меласий ни на кого не обращал особого внимания. Он тщательно исполнял свои обязанности, присутствовал на заседаниях министров и на балах, принимал гостей, охотился. Но при этом многие заметили, что все это царевича не увлекает. Причины же никто понять не мог.

Конечно, это очень беспокоило его родителей, ведь они были уже старыми и надеялись, что, когда уже не смогут больше управлять государством, сын возьмет все в свои руки. Но, сколько ни допытывались они о том, что печалит царевича, как только ни старались развеселить его - ничто не помогало.

Надоели Меласию их бесконечные вопросы, однажды он не выдержал, спустился в конюшню, обнял Атласа за шею, уткнулся ему в гриву и зарыдал. Конь пытался утешить хозяина, облизалему лицо, руки - царевич не успокаивается. Тогда Атлас лег на пол, подогнув под себя ноги - он всегда так делал, когда хотел слышать, в чем дело. Едва царевич началрассказ, Атлас догадался и о том, что произошло, и о том, кто виноват. Он так расстроился, что сам заплакал крупными слезами, вскочил на ноги и стал до земли кланяться Меласию. Так он делал всегда, когда просил за что-нибудь прощения. Царевич удивился:

- Ты что?

Конь подошел к полке, на которой хранилась его сбруя, и оглянулся на хозяина, приглашая куда-то поехать. Царевич оседлал его и вывел из дворца. Долго они ехали, но вот конь привез Меласия в лес, отыскал кустик той самой травы, отщипнул несколько травинок, пожевал, выплюнул и затоптал в землю. И опять стал просить прощения.

- Ты хочешь сказать, что я съел эту траву?

Атлас кивнул головой.

- А нет ли какой-нибудь другой травы, чтобы мне съесть ее - и все бы кончилось?

Конь понуро опустил голову, дав понять хозяину, что он такой травы не знает.

- Ну что ж, - обнял царевич друга. - Не расстраивайся, ведь можно жить и так. Будем слушать дальше.

Они вернулись во дворец, но вскоре люди заметили, что конь тоже стал грустным, похудел, перестал резвиться. Что такое?

Царь с царицей забеспокоились по-настоящему и решили, что надо собрать большой совет из мудрецов и волшебников, и поступить, как те подскажут.

Вечером они об этом поговорили, а утром узнали от специально приставленного к царевичу человека, что их сын всю ночь во сне разговаривал. И не просто разговаривал, а стонал, плакал и просил своего Атласа ни за что не бросать его в какой-то беде.

- Ты мой единственный друг, - говорил, дескать, во сне царевич, - и, если ты меня бросишь, то я или с ума сойду, или погибну!

Родители тревожно переглянулись.

- Что это такое? - спросил царь царицу.

- Что это значит? - одновременно спросила она его.

- Надо собирать совет, - сказал царь.

-Немедленно! - ответила царица. - А пока давай, все же, попробуем за обедом еще раз поговорить с ним.

- Хорошо. Давай попробуем, - согласился муж.

За обедом царица ласково спросила сына:

- Дорогой мой, - сказала она, - ты плохо выглядишь: лицо осунулось, глаза красные, здоров ли ты?

- Да, мама, все хорошо.

- А как ты спал сегодня ночью?

- Хорошо. Что-то случилось?

- Ничего особенного, просто как раз я сегодня спала плохо. Голова разболелась, и я даже решила выйти прогуляться по саду...

- Ночью, мама?

- Да. Я взяла с собой горничную и пошла в сад. Но, когда проходила мимо твоей спальни, мне вдруг послышалось, будто ты с кем-то разговариваешь.

- Тебе это послышалось, мама?

- Прости меня за любопытство, Меласий... Но я уже старая, и, к тому же, я твоя мать...

- Конечно, мама. Продолжай.

- Так вот: я остановилась у твоей двери и прислушалась. Повторяю, я была уверена, что ты один...

- Пожалуйста. Так что же это было?

- Ты действительно громко разговаривал.

- С кем?

- С Атласом.

- А о чем?

- Ты просил, чтобы он не бросал тебя в какой-то беде, иначе ты погибнешь.

- Ну и что?

- Твои слова так встревожили меня, что я до сих пор не могу успокоиться.

- Почему? Во сне чего не бывает, разве стоит придавать этому значение!

- Сын мой, я уже забыла, когда в последний раз видела искреннюю улыбку на твоем лице. Вижу только, что с тобой что-то происходит. Ты стараешься быть вежливым, но не можешь скрыть, что тебе все безразлично. Твои друзья как-то интересуются жизнью, веселы, женаты. Ты же все только со своим конем, и все - в печали. Если что-то и делаешь, то после просьб и уговоров. Нельзя же так, ведь ты - будущий царь. Поэтому я придаю большое значение тому, что сегодня слышала. Скажи нам, Меласий, что с тобой происходит. Если не скажешь, то...

- То что, мама?

Царь Габор, который до сих пор слушал, не проронив ни слова, вдруг проронил:

- То я прикажу отрубить твоему коню голову.

Этого не ожидал никто. Кто-то из слуг уронил блюдо с кушаньем на пол, царица обмерла, и медленно повернулась к мужу, потеряв дар речи. Царь, конечно, не собирался рубить Атласу голову, он и сам его любил. Но решил таким способом припугнуть сына, чтобы заставить говорить. И правда - царевич побледнел и едва слышно спросил:

-За что?

- Как это, извините, за что! - вспылил отец.- Может быть, ты совершил какую-нибудь пакость, или даже преступление! И может быть, оно тебя угнетает. Но сам ты никому ничего не рассказываешь. Кроме коня, друзей у тебянет. Вот, пусть он и пострадает!

- Хорошо. Я скажу, в чем дело. Но вы сразу поймете, что зря допытывались.

- Ничего, - сказал царь. - Мы слушаем.

- Я умею читать чужие мысли. И если вам кажется, что я грущу, то это от того, что не встретил пока ни одного человека, который бы говорил то, что думал. Атлас, похоже, единственный мой товарищ, чьи мысли так же искренни, как и поступки. Вот... Все. Я могу быть спокойным за Атласа, папа?

- Если ты умеешь читать мысли, то зачем спрашиваешь?

- Люди часто говорят и делают совсем не то, что думают. А ты, папа, делаешь это чаще других.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты ведь не собирался убивать Атласа, но, в самом деле, можешь отрубить ему голову. Поэтому пообещай, пожалуйста, при маме, что не причинишь ему вреда.

-Ах, так! Тогда пострадаешь ты! - крикнул царь Габор, потому что был он человеком горячим, и ему не понравилось, что кто-то, пусть даже и родной сын, умеетчитать его, царские, мысли. Поэтому, несмотря на то, что мать рыдала и умоляла не губить сына, царь вызвал стражу, велел заковать Меласия в кандалы, и посадить в башню, стоявшую посреди моря. Целую неделю царевич сидел в этой башне совсем один, пока отец не решил, что с ним делать. Дверь крепко-накрепко заложили кирпичами и зацементировали, осталось только маленькое окно с решеткой. Хлеб и воду лишь однажды слуги привезли на лодке, привязали мешок к веревке, и арестант поднял его к себе наверх.

Он совсем не расстроился от того, что его посадили в тюрьму, наоборот, обрадовался - ведь здесь не было слышно чужих мыслей.

Но настоящим горем было то, что царевич ничего не знал о своем товарище, не знал даже, жив ли конь, и тоска грызла ему сердце днем и ночью.

Царевич был прав: Атлас, оставшись без хозяина, сразу почуял беду, перестал есть, пить, никого к себе не подпускал, и все порывался убежать из конюшни. В конце концов, царица тайком его выпустила.

Пришел он на берег моря, глянул на волны - нет, ничего нельзя сделать. Лег тогда конь прямо на голые камни, стал смотреть на башню, ждать, и не двигался с места целую неделю. Когда стражники привозили Меласию хлеб с водой, они видели лежавшего на берегу Атласа, пожалели его, дали хлеба, но конь даже и не понюхал. Меласию они ничего говорить не стали, чтобы не расстраивать, - ведь все во дворце жалели их обоих.

Спустя неделю на прибрежные камни, прямо перед носом коня, опустилась большая морская чайка Ика, старая знакомая Атласа. Он частенько во время прогулок гонялся за чайками по берегу, а они не обижались, потому что царевич подкармливал их хлебом.

- И долго ты собираешься здесь валяться? - насмешливо спросила она.

Атлас открыл глаза, но ничего не ответил.

- Я видела, как твоего хозяина посадили в башню, и все эти дни наблюдаю за тобой, - сказала Ика уже совсем серьезно. - Не знаю, какая беда у вас там приключилась, но, если ты за целую неделю не смог ничего придумать, -видимо, беда большая, да?

Атлас, не поднимая головы, горестно вздохнул.

- Хочу дать тебе совет, - предложила Ика. - Ты молод, но принадлежишь к славному роду, твои братья и сестры живут при царях всего мира, а, самое главное - у тебя есть родители. Не стоит забывать про близких, даже если ты мало с ними жил и плохо их знаешь.

- О чем ты говоришь? - Атлас поднял голову и укоризненно посмотрел на чайку. - Где мои родители, кто они, - я не знаю никого, кроме своего хозяина! Да и как мне с ними встретиться...

- Эх, ты! Это же так просто: крикни в небо слово “Мама!” Даже малые дети это знают, - Ика взмахнула крыльями и улетела...

А в это время во дворец царя Габора для тайного совета съехались сорок мудрецов иволшебников. Все были очень мудрыми и могущественными, многие - с длинными седыми бородами, в длинных же одеждах и диковинных шапках. Среди них был и бывший монгольский хан Армат.

Царь с царицей пришли в сопровождении лишь самых близких придворных. Усевшись на трон, царь изложил суть дела и спросил:

- Что скажете, и чем поможете? Но мне бы хотелось, чтобы мой сын стал таким, как все люди.

Мудрецы помолчали, глядя, кто в пол, кто - в потолок, а кто и, вообще, закрыв глаза, посовещались. Наконец, с места поднялся хан Армат, который сразу смекнул, что именно теперь сможет насолить царю Габору. Он сделал задумчивое и грустное лицо, и сказал:

- Царскому горю помочь нелегко. Есть такая трава, которая могла бы вернуть царевичу здоровье, но она помогает, только когда цветет - один раз в пятьдесят лет, причем в последний раз это было как раз нынешней весной. Что теперь делать, - хан Армат поднял глаза к небу. - Либо ждать следующего цветения, и до этоговремени поселить царевича в безлюдном месте, либо смириться и оставить все, как есть. Беда, ведь, случилась не вчера, - он уже несколько лет слышит чужие мысли. Правда, можно отправить царевича и на край света, к начальнику всех мудрецов, который, если захочет, может без всякой травы вернуть царю потерянный покой, а царевичу - здоровье. Но ехать к нему уж очень долго и трудно, а главное - неизвестно, какую награду придется заплатить ему за услугу.

Давая все эти советы, хан Армат надеялся, что царь выберет как раз третий способ, и пошлет сына на край света. А по дороге, мечтал злой колдун, с Меласием всякое может произойти...

Так и получилось: царь без раздумий выбрал третий вариант, вызвал сына, сообщил ему про свой совет с мудрецами и приказал немедленно отправляться на край света.

Хан Армат потер руки от удовольствия и не стал терять времени. Прежде всего, он отправился на развилку трех дорог, где должен был проехать Меласий, и установил там столб с табличками. Сам уселся рядышком в кустах, чтобы подсмотреть, по какой дороге поедет царевич. И стал ждать.

Как же обрадовался Атлас освобождению хозяина! Он неотступно следовал за повозкой, в которой царевича привезли из башни во дворец, и теперь скакал и резвился, словно жеребенок. Одна лишь царица плакала о предстоящей разлуке с сыном, но муж не спрашивал ее мнения, и она не в силах была ничего изменить.

Царь дал сыну на дорогу котомку с хлебом и немного монет. Царевич оседлал коня, надев на него самую простую сбрую, попрощался с матерью и, пришпорив Атласа, исчез за воротами, как ветер.

Поначалу от радости коню было все равно, в какую сторону везти хозяина, но у первой же развилки дорог Атлас остановился, как вкопанный, и оглянулся на царевича. Взгляд у коня был такой, что Меласий сразу понял - надо все рассказать.

Он свернул на обочину, спрыгнул на землю и, подойдя к дорожному указателю, собрался было сесть на траву, но увидел, что к столбу прибиты три деревянные таблички с надписями. Верхняя гласила: “ Направо поедешь - сам погибнешь, и коня потеряешь“. Средняя табличка предупреждала: “Прямо поедешь - сам погибнешь, а конь останется, другим достанется“. Надпись на нижней табличке была самой короткой:“ Налево поедешь - коня потеряешь“.

Царевич прочел эти надписи вслух, сел под указательный столб и достал котомку с хлебом, Атлас улегся рядом. С минуту они смотрели друг на друга, ведь не виделись целую неделю, и оба сильно изменились. Если царевич выглядел похудевшим, то Атлас еще и постарел: в его густой черной гриве появились седые пряди, щеки обвисли. Однако глаза светились такой детской радостью от встречи с любимым хозяином, что Меласий расхохотался:

- Что уставился, ешь давай! Нам с тобой аж на край света ехать, а ты вон какой тощий...

Конь осторожно взял из рук царевича кусок хлеба, и, пока жевал, Меласий коротко рассказал ему, куда послал их царь. А после спросил:

- Как ты думаешь, по какой дороге нам лучше поехать?

Атлас медленно поднялся, подошел к развилке, сделал несколько шагов влево, и лег на дороге, про которую было написано: “Налево поедешь - коня потеряешь“.

- Так я и думал, можно было не спрашивать! - сказал Меласий, разочарованно махнув рукой. - Знаешь, если уж мне суждено тебя потерять, давай поедем направо, и погибнем оба.

Атлас не сдвинулся с места.

- Тогда можешь оставаться, - твердо сказал царевич, - а я теперь лягу спать, но утром пойду направо пешком.

С этими словами он подошел к коню, снял с него седло, сбрую, отвязал свою котомку и перешел на правую дорогу. Там стал устраиваться на ночлег: расстелил на обочине попону, подложил седло под голову, плащом накрылся и тут же заснул. Атлас так и не двигался с места.

Вскоре стемнело, и хан Армат, все время сидевший в кустах, выбрался из своего укрытия и осторожно, ползком, исчез в темноте.

Около полуночи Атлас поднялся на ноги, подошел к хозяину и, убедившись, что тот крепко спит, трижды обошел вокруг него. Затем, мягко ступая по траве, пошел на развилку трех дорог. Постоял там в полной темноте, низко опустив голову, потом посмотрел в звездное небо и тихим ржанием стал кого-то звать.

Раз позвал, постоял. Второй раз позвал, опять постоял. Потом глубоко вздохнул, позвал кого-то в третий раз. Вокруг было темно и тихо. Подождав еще немного, Атлас горестно опустил голову и собрался было вернуться на дорогу, но вот вдали будто послышалось ответное ржание, конский топот, и вскоре со всех сторон к развилке стали стремительно приближаться кони.

Их было так много, что Атлас растерялся и стоял, как вкопанный. Эти таинственные, совсем незнакомые кони, подбегая, не приближались к нему, но останавливались на почтительном расстоянии и приветствовали - кто изящным поклоном, кто - кивком головы, кто - тихим ржанием, а затем оборачивались к горизонту, как бы кого-то ожидая. Атлас тоже обернулся в ту сторону. Прошло несколько минут, а все новые и новые кони и кобылицы разной масти подбегали со всех сторон и вставали в огромный полукруг позади Атласа. Наконец, от темного горизонта стали приближаться две белых точки, и все собравшиеся, выставив вперед левую переднюю ногу, подогнув под себя правую, склонились до самой земли и замерли.

Атлас, так и оставшийся в одиночестве стоять посередине, ничего не понимал, но тоже поклонился до земли в ту сторону. При этом он взмок от волнения, дрожал всем телом, и от него даже пар пошел.

Тем временем две светлых точки на горизонте приблизились настолько, что можно было их разглядеть. Это были огромный белый конь с серой кобылицей. Конь, как две капли воды, был похож на Атласа, только крупнее и старше. Вместо сбруи на нем был ошейник, весь сверкающий драгоценными камнями, и белая шелковая попона, которая развевалась на ветру, как крылья. Серая кобылица рядом с ним выглядела куда скромнее, хотя тоже была очень красивой: хвост и грива у нее были белые, голову украшал небольшой плюмаж из черных перьев, спина покрыта синей легкой попоной, расшитой яркими диковинными узорами, а на ногах сверкалибраслеты. Это были родители Атласа. Они приближались, все более замедляя шаг, и, немного не дойдя до него, остановились.

- Здравствуй, Атлас, - сказал большой белый конь. - Подойди к нам, не бойся.

Атлас, весь дрожа от волнения, подошел к родителям. Отец приветливо прикоснулся щекой к его шее, и затем подтолкнул к матери.

- Мы очень рады, что ты вспомнил о нас, и позвал, - тихо сказала она, так же, как и отец, прикасаясь щекой к шее Атласа.

- Встань рядом со мной, - повелел отец, - и познакомься со своими родственниками.

Атлас робко встал рядом с отцом, и тут только увидел, что вокруг, все так же в поклоне, стояли сотни, а, может быть, и тысячи благородных, необыкновенно красивых лошадей.

- Спасибо, дорогие, здравствуйте! - негромко сказал отец Атласа.

Все поднялись, и от середины огромного полукруга, парами, стали поочередно подходить для приветствия. Родители Атласа обращались к каждому подходившему по имени и говорили что-нибудь ласковое. Атлас понял, что здесь собрались не только его братья и сестры, но все представители их древнего рода, главой которого сейчас был его отец.

Внимательно наблюдая за приветствиями и разглядывая родственников, Атлас совершенно не заметил времени и удивился, когда оказалось, что церемония приветствия окончилась, и все вернулись на свои места.

- Мы очень рады нашей встрече, - во всеуслышание сказал глава рода и посмотрел на Атласа. - И этим мы обязаны тебе, сын мой. Расскажи теперь, что произошло, и для чего ты позвал нас.

Атлас робко сделал несколько шагов вперед, до земли поклонился всем собравшимся, затем обернулся к родителям, еще раз поклонился, и рассказал обо всем: как по его вине царевич стал читать чужие мысли, за что был посажен родным отцом в тюрьму, как отправлен теперь на край света к начальнику всех мудрецов, рассказал также и про свой спор с хозяином на развилке трех дорог.

- Я, конечно, не оставлю своего хозяина, - сказал Атлас напоследок, склонив голову, и будет справедливо, если я погибну. Но я не хочу, чтобы по моей вине погиб хозяин, и прошу у вас совета и помощи.

- Начальник всех мудрецов, который живет на краю света - это мой хозяин, - сказал отец Атласа. - Можешь считать, что твой царевич исцелен.

- Значит, нам можно вообще никуда не ехать? - Атлас радостно поднял голову.

- Можете не ехать, - почему-то строго сказал конь-отец, и Атласу показалось, что вокруг все стихло.

- Благодарю вас, - робко произнес он.

- Пожалуйста, - холодно ответил ему отец.

Вокруг никто не двигался с места, все смотрели на Атласа и, похоже, чего-то ждали. Но он не мог понять - чего, и так растерялся, что вся спина снова покрылась испариной.

- Можем ли мы как-то отблагодарить вашего хозяина... И вас?.. - чуть слышно спросил Атлас.

- Он сделает это для меня, не заботьтесь, - произнес конь таким ледяным тоном, что Атлас испуганно посмотрел на мать, та, в свою очередь, на отца. Но отец не двигался с места и не сводил с Атласа пристального взгляда.

Лихорадочно соображая, в чем может быть дело, Атлас начал размышлять вслух:

- Если бы не ваша помощь, нам с хозяином пришлось бы утром отправиться в путь по одной из трех дорог - и погибнуть. Теперь мы счастливы, потому что избавлены от смерти и беды. Но дороги остаются... И по ним проедет кто-то другой...

- Браво, Атлас! - радостно сказал отец. - Я начинаю узнавать в тебе своего сына!

Общий вздох облегчения, будто шорох ветра, пронесся позади Атласа, и все будто ожили и зашевелились. Но конь-отец поднял голову и оглядел присутствующих - всё снова стихло.

- Продолжай, - сказал он Атласу.

- Отец, - сказал Атлас уже более смело, - я вправе располагать только своей жизнью, и готов проехать по любой из этих дорог, чтобы избавить кого-то от смерти. Но останутся еще две. И я прошу вас передать мою просьбу начальнику всех мудрецов: пусть он, исцелив моего хозяина, найдет способ очистить остальные дороги.

- Молодец, Атлас! - громко сказал большой конь, подошел и прикоснулсящекой к шее сына. - Теперь выслушай меня.

Я твердо обещаю, что твой хозяин будет исцелен, это нетрудно. Но беда в другом: за это время он привык, что люди чаще думают плохое, чем хорошее. И если теперь он вдруг перестанет слышать чужие мысли, то легче ему не станет. Наоборот, теперь он будет подозревать в худых мыслях каждого, кого встретит, и затоскует еще сильнее. Ты согласен?

- Что же делать? - спросил Атлас.

- Доверься нам, и вези своего царевича по той дороге, куда он хотел. И ничего не бойся. - Конь-отец поднял голову и громко объявил:

- Дорогие друзья и дети мои! Благодарю вас всех за то, что откликнулись на призыв Атласа, и пришли ему на помощь. Не забывайте нашего родства и впредь. А теперь прошу: разделитесь на три табуна и возвращайтесь домой по этим дорогам. И если встретите какую-либо злую силу - победите ее. Давайте прощаться.

Атлас занял свое место рядом с отцом, а остальные кони, торжест-венным маршем проскакав мимо них, растворялись в утренней дымке.

Зрелище было столь величественное, что Атлас не мог удержаться от слез благодарности - ведь все это было ради него. Замыкали парад вороные кони, служившие в войске какого-то арабского шейха. Стройными рядами, как по струнке, проскакали они к развилке и исчезли по дороге, ведущей вправо, куда предстояло двинуться вскоре и Атласу.

Он обернулся к отцу, но обнаружил, что рядом никого нет. Удивленно оглядевшись по сторонам, Атлас убедился, что родители исчезли бесследно, будто растворились в воздухе, и ни вдали, ни на горизонте никого не было видно.

Он постоял в полной тишине, удивляясь происшедшему, и, вспомнив, как красиво завершили парад вороные кони, вздрогнул, - а как же царевич-то?! Ведь он же спал как раз у них на пути, и от него, наверное, теперь мокрого места не осталось!..

Атлас подбежал к развилке - царевич спокойно спал на том же месте, и на том же боку, что вечером. Обнюхав хозяина, он с удивлением убедился, что с Меласием ничего не случилось.

- Доброе утро! - открыл глаза царевич, проснувшись. Конь лизнул его в лоб. - Ну что, едем вместе?

Атлас кивнул, царевич оседлал его, вскочил в седло, и, пока усаживался, грустно сказал:

- Вперед, Атлас! Вперед, друг мой...

Атлас понял, что царевич поперхнулся слезами, и попытался приободрить его негромким радостным ржанием, оттолкнулся от земли и сделал несколько больших прыжков галопом. Но царевич понял коня иначе:

- Я знаю, друг мой, что ты готов умереть за меня. Вперед!..

Атлас резво побежал по дороге. Он твердо знал, что там, впереди, все будет хорошо.